— Да, разумеется, — кивнула секретарша.

К сожалению, Грация найти помощницу не успела. Ещё через две недели пришло извещение от арендатора, что действующий контракт вот-вот закончится и продлять он его не будет, так как планирует капитальный ремонт. На Грацию свалилась задача срочного поиска хоть какого-то помещения для офиса, и она отложила поручение с помощницей.

Я же с трудом вывозила проекты. Неожиданно стала маловата одежда, которую я носила раньше. Живот начал расти очень быстро, пришлось срочно обновлять гардероб. Вместе с покупкой новой одежды себе я не удержалась и принялась заказывать необходимые детские вещи: кроватку, коляску, радионяню, кресло-качалку, матрасик для кормления, бутылочки, подвесные музыкальные игрушки… Стоило зайти в детский магазин, как глаза разбегались и хотелось скупить абсолютно всё.

Притормозить с покупками пришлось, когда внезапно побледневшая Грация сообщила, что мне придётся выплатить крупный штраф.

— За что? — удивилась я.

— Помнишь то «улиточное» дело? Ну, с мостом через пруд, который съели ахатины? — нервно теребя электронное перо, напомнила Грация.

Я кивнула.

— Так давно закрытый проект. Разве нет?

Подписанного акта о приёмке работ не было, но суд решил то дело в мою пользу.

— Клиентка подала апелляцию. — Секретарша замялась. — Юристы были убеждены, что мы выиграем дело вновь, поэтому я не стала тебя беспокоить, особенно учитывая твою беременность… Но судья признал правоту клиентки, а тебе назначили штраф.

— Как? — ахнула я.

— Судья решил, что ландшафтный дизайнер должен был изучить не только флору, но и фауну. Если бы ты заранее учла тех улиток, то не стала бы строить мост через пруд. В сумму штрафа вошли издержки заказчицы на юристов, полная стоимость материалов для моста, оплата работ строителей, моральная компенсация и ещё финансовая санкция от «зелёных» по охране природы. Они сочли твой мост издевательством над брюхоногими моллюсками.

— Какая ещё финансовая санкция?!

Грация передала мне планшет с судебным заключением, а я чуть не взвыла от количества нулей. Нет, деньги у меня были, но всё-таки я откладывала на то, чтобы какое-то время спокойно посидеть в декрете… Кажется, к работе придётся возвращаться сразу после родов.

— И оплатить желательно в ближайшие дни, — сочувственно добавила Грация, — иначе пени капать будут.

— Ясно, переводи кредиты с основного счёта, — пробормотала я со вздохом. — И закажи, пожалуйста, мяса. Есть очень хочется.

— Стейк? Как обычно, средней прожарки?

— Давай с кровью, — неожиданно попросила.

— И журналисты из «Шедевров» просят фотоинтервью…

— Никаких фото. — Я замахала руками, поправляя шарфик на шее. На Юнисии я обходилась без него, а теперь вновь приучалась носить его всюду, благо на Эльтоне вновь холодало, и мой шарфик не смотрелся совсем уж вычурно.

Вселенная явно решила, что мне мало проблем, потому что на следующий же день у меня была запись к гинекологу.

— У вас мальчик, Бьянка.

— Что?

— Сожалею, но раньше этого не было видно, плод лежал неудобно. Сейчас очень хорошо видно, что малыш мужского пола, и судя по тому, как быстро он развивается, рискну предположить, что отец — ларк.

— Да, ларк, — подтвердила я онемевшими губами.

Мальчик. Ларк. Наверняка с глазами цвета осенних яблок и вертикальными зрачками, как у его отца. Будущая маленькая копия фантастического мужчины.

— Восемнадцатая неделя… Хм-м-м… — Гинеколог полистала блокнот. — Сложно будет сделать аборт, но док Белью, думаю, возьмётся. Я замолвлю словечко, что вам срочно.

Слова сухощавой эльтонийки в белом халате и очках заставили встрепенуться.

— Как аборт?! С малышом разве что-то не так?

— Нет, всё в порядке. Но это же мальчик! — Она посмотрела на меня как на умалишённую, а затем неожиданно смягчилась. — Бьянка, я понимаю, гормоны в крови бурлят, всё-таки беременность — это нелегко. Как говорится, даже самый сильный и выносливый мужчина до сих пор не смог родить ребёнка. — Она улыбнулась старой известной шутке о том, что на самом деле мужчины слабый пол. — Но подумайте хорошенько. Вы же чистокровная эльтонийка, никому ничем не обязаны. Сейчас сделаете аборт, немножко пролечитесь. Да, срок большой, но я вижу в карточке, у вас профессия ландшафтного дизайнера, то есть заработок наверняка достойный. Даже Миттарию посетить можете себе позволить, если вдруг случится осложнение, но главное — потом выносите красивую девочку. Зачем вам жизнь себе ломать, а? Родите мальчика — и это клеймо на всю жизнь. От вас клиенты разбегутся, зарплата станет меньше… Оно вам надо?

— Не надо, — машинально повторила, а потом до меня дошло, что мне предлагают. — То есть надо! Аборт делать не буду!

Женщина посмотрела с неприкрытым сочувствием.

— Я всё-таки вас на приём запишу, а вы подумайте хорошенько и приходите.

И я пришла.

Только не к Белью на чистку и не к текущему гинекологу, а к новому, совершенно флегматичному доку. Пожилой женщине было до астероида на меня и на то, кто у меня родится, даже если этот «кто-то» оказался бы фонарным столбом. Она смотрела исключительно на результаты анализов и бубнила под нос что-то вроде «плод слишком большой, вам не хватает белка, и я удваиваю порцию магния».

Сын даже на таком крошечном сроке пошёл в отца.

О том, как буду жить после рождения мальчика, я старалась не думать, просто откладывала деньги, сколько получалось. Было слишком тревожно представлять наше будущее.

Снова звонила мама. Поддавшись эмоциям, я рассказала ей всё. Вообще всё. К её чести, она не стала осуждать и настаивать на том, чтобы я избавилась от ребёнка, но то, что она разочарована, я поняла по случайно вырвавшемуся: «А я так хотела, чтобы у тебя была нормальная жизнь». Разумеется, она тут же спохватилась и принялась извиняться, даже предложила финансовую помощь, но я отказалась. По-своему она меня любила, но мы имели слишком разные взгляды на жизнь. Для неё все представители противоположенного пола всегда были чем-то средним между пустым местом и вынужденным злом. Она даже сортировала мужчин так: опасные, влиятельные, имеющие деньги и более-менее безобидные. Историю с командором она восприняла как «дочь сильно вляпалась, но повезло, что ноги унесла. Могло бы быть и хуже». Я же после разговора с матерью впервые чётко для себя поняла: я люблю Грегори Грешх-ана, но он об этом никогда не узнает. Несмотря на то что после него я чувствовала себя разбитой вазой, а сердце рвало на части, я всё ещё его любила, и ещё больше — нашего сына.