Неожиданное успокоение я нашла в шэйтарри. Нет, я его не пила, но по вечерам надевала рубашку Грегори, которую однажды забрала из Храма Фортуны, забиралась с ногами в глубокое кресло, наливала в бокал шэйтарри и нюхала, нюхала, нюхала… Этот напиток пах для меня совсем как командор Грешх-ан — эвкалиптом и древесной корой, — и этот запах меня убаюкивал, отгоняя тревожные мысли.

Когда через три недели Грация с извиняющимися интонациями в голосе показала крошечное полуподвальное помещение для нового офиса, я даже не повела бровью.

— Бьянка, я ничего не смогла найти лучше. — Девушка заломила руки. — Есть ещё в Эмпайр-Плазе подходящая площадь, но они требуют задаток втрое больше, чем мы платили в старом.

— Ничего страшного, мне подходит.

Бьянка Ферреро

Живот уже был таким огромным, что я сама себе не верила, что нахожусь лишь на шестом месяце. Казалось, ещё немного — и пора рожать. Гинеколог сухо отметила, что дети от ларков часто рождаются раньше на месяц или даже два, так как развиваются очень быстро.

— Всё зависит от того, как много ларкской крови у вашего сына. Предполагаемую дату родов я назвать не могу. — Она развела руками. — Но, как правило, такие дети отличаются отменным здоровьем.

Я приняла этот факт как данность, а потому, когда Грация вновь напомнила о желании репортеров взять фото- и видеоинтервью, я неожиданно согласилась.

«А что я, собственно, теряю? Всё равно скоро все клиенты и поставщики узнают, что у меня родится сын», — думала про себя, поправляя то ворот пальто с шарфом, чтобы в камеру не попали жабры, то рукава, так как левое запястье невыносимо чесалось.

Утром, перед тем как идти на интервью, я всё-таки нашла в себе силы и пересадила дерево, которое подарил Грегори на летающем клочке земли. Оно вымахало под потолок, и того клочка давно не хватало растению, но за несколько месяцев всё руки не доходили заняться проблемой. Звездный механик без корабля, астроном без телескопа, а ландшафтный дизайнер без горшка для пересадки.

Что это за растение, я, к собственному стыду, так и не поняла, но зато обнаружила, что в его коре явно содержится красящий пигмент, на который у меня жуткая аллергия. Плотные холщовые перчатки не помогли — чёрно-коричневый отпечаток коры теперь красовался на запястье и ни в какую не хотел смываться. Чтобы не привлекать лишнего внимания, пришлось наклеить на это место бежевый пластырь.

Низкие сизые тучи обложили небо. Холодный порывистый ветер пронизывал насквозь, бросая в лицо горсти колючих капель воды. Вспышки камер слепили настолько, что цветные пятна прыгали даже под закрытыми веками, а словно сорвавшиеся с цепи журналисты забрасывали вопросами.

Я думала, что на встречу придёт два или три гуманоида от журнала «Шедевры на открытом воздухе», но в итоге в городской парк явилось несколько десятков фото- и видеооператоров от самых разных зданий. Были здесь и представители новостных агентств, и блогеры с их дронами, и даже известные телеведущие. Видимо, мои последние работы в сфере ландшафтного дизайна заинтересовали общественность гораздо больше, чем я ожидала.

«Пришлось зарегистрировать мероприятие в Аппарате Управлением Эльтона, а они Системную Полицию прислали. Она рассредоточена по периметру парка», — «успокоила» Грация.

— Скажите, а этот парк тоже вы проектировали?

— Да, я.

— И вон ту скамейку? А почему у неё такая странная цветастая спинка?

— Это радуга.

— А почему на ножках? — допытывалась молодая блогер в ярко-розовой мини-юбке.

— Потому что скамейки обычно делают на небольшой высоте от земли. Гуманоидам так удобнее садиться.

«Вселенная, дай мне сил ответить на все эти идиотские вопросы…»

Грация стояла поодаль и один раз даже подбодрила, жестом напомнив, какой гонорар мне заплатят за интервью.

— А правда, что вы проиграли «улиточное дело» и теперь приходится выплачивать штраф за нанесение ущерба природе? — послышался тоненький голосок из толпы, а вместе с ним последовала ещё одна ослепительная вспышка.

— Правда, — ответила я и добавила: — Штраф за стресс головоногим моллюскам нынче выше, чем парковка космического корабля на главной площади перед домом госпожи Президента.

— Кстати, о ней. А кто делал проект под тендер сада для госпожи Президента? — вмешалась противная журналистка, которая постоянно пыталась меня на чём-нибудь подловить.

От такой наглости я на миг онемела. Что это ещё за грязные инсинуации?!

— Я, разумеется.

Ледяной ветер вновь бросил неприятную крошку в лицо, погода становилась с каждой минутой всё хуже и хуже. Отёкшие от беременности ноги болели от колодки сапог, поясницу ломило, левое запястье щипало. Из-за шарфа всё время казалось, что меня кто-то душит, хотя гинеколог «успокоила», что в последнем триместре женщинам часто не хватает кислорода — лёгкие-то полностью не раскрываются. Я мечтала, чтобы это идиотское фотоинтервью побыстрее закончилось.