— Что?! — Бургачёв аж подскочил. Шипит как змей: — Вы что же, господин Найдёнов, всех своих дамочек будете на довольствие ставить? У нас здесь не бордель!

Ага, ему видать уже донесли, как Альвиния мне пощёчину отвесила. Ясное дело.

— Видите, — говорю, — как легенда сработала? Никто не усомнился, что дама здесь только для оказания услуг интимного свойства. А на деле — ценный агент.

— Ладно, — бросил Бургачёв, эдак презрительно. — После обсудим. Пожалуйте за мной, господин стажёр.

Я-то думал, что подкачу к дому губернатора с шиком. В хорошей коляске, в компании с его благородием, весь важный. Главный следак по громкому делу. Чтоб швейцар с лакеем навстречу выбежали.

Но куда там. К дому понаехал табун колясок, карет и всяких колымаг на лошадиной тяге. Припарковаться негде. Одни отъезжают, другие прибывают — и все по важным делам.

Бургачёв из коляски выскочил, платочком отряхнул себя со всех сторон, и взбежал на крыльцо. Я — за ним. Крыльцо каменное, по бокам львы сидят. Тут, если какой дом побогаче — как в музей зашёл. Лестницы широкие, вазы расписные кругом, всё в белом камне и картинами увешано.

Лакей у входа нас признал, Бургачёву говорит:

— Прямо к его превосходительству пожалуйте, ваше благородие, ждут!

Бургачёв времени терять не стал, зашагал прямо вверх по лестнице.

В доме народ всякий трётся, дамы, господа. Дамочки с прошениями, господа разные, кто в сюртуке, кто в мундире. Кто прибыл, кто уходит, прямо конвейер.

Сразу видно, что кучу небедных людей одним махом повыбило из рядов — дамочки по большей части вдовы. Все в чёрном, те, что постарше, платочки в руках комкают, сморкаются да слёзы утирают. С ними молоденькие — как видно, дочки, тоже в трауре. Эти плачут поменьше, а кое-кто глазками стреляет. Нас с Бургачёвым, пока мы к покоям губернатора поднимались, обстреляли со всех сторон. Ну ещё бы — два таких молодца, неженатых да неокольцованных.

Губернатор принимал посетителей строго по очереди. Сам в кресле, в халате поверх мундира — знак, что приём неофициальный. Кресло широкое, мягкое, в таком и кровати не надо. Возле губернатора секретарь в чёрном сюртуке. В сторонке доктор маячит, эдак ненавязчиво, но со значением.

Тут же наш шеф собственной персоной — Викентий Васильевич, заместитель полицмейстера. Тоже в кресле сидит, одну ногу вперёд вытянул, морщится — болит, видно.

Губернатор молодцом, хотя заметно, что приложило его при взрыве. Другой бы не опомнился, а этот ничего. Смотрю — на пальце у него кольцо, перстень с печаткой. На печатке знак магический. Наверняка амулет, эльфами сработанный. Может, он на губернаторе был, когда поезд взорвали. Вот и помогло. Может, и у других амулеты имелись, да только мощностью поменьше. Кто же знал, что такое будет…

Подошли мы, Бургачёв доложился. Тут же какая-то дама в чёрном со стульчика встала, распрощалась и ушла, за ней военный какой-то. Видать, просители.

— Докладывайте, — говорит губернатор, — как расследование? Каковы успехи?

Бургачёв вытянулся, отчеканил:

— Расследование идёт полным ходом, ваше превосходительство! Все усилия брошены на поиски виновных!

Губернатор поморщился, потёр лоб — на пальце печатка так и блеснула.

— Потише, голубчик, вы не на плацу. Что с инородами?

— Докладываю, — отвечает Бургачёв, уже потише. — Все старейшины доставлены в городскую тюрьму. Допрос проводил я лично.

— Надеюсь, процедура соблюдена, — говорит губернатор. — У нас введено особое положение, но перед верховным эльвом отвечать неохота. Всё же гобы и орги под их рукой. Так что допрос?

— Все до единого отрицают причастность. Некоторые старейшины, — Бургачёв заглянул в блокнот, — числом трое, решительно отрицают саму возможность диверсии.

— То есть как — отрицают? — удивился губернатор.

— Уточняю — старейшина гобов Мифаль Шмитт заявил, цитирую: «Не может того быть, молодой человек… так, это я пропущу… вот: ни один разумный гоб не станет калечить поезд. Надо быть полным шли… э, шлаком, чтобы такое сотворить». Конец цитаты.

— А людей почтенных калечить, выходит, можно, — хмыкнул губернатор.

Пожевал губами, причмокнул, доктор торопливо поднялся с места и поднёс ему чашку. Губернатор отхлебнул, поморщился.

— Продолжайте, голубчик.

— В ходе облавы выявлено большое количество незаконно проживающих инородов. Практически все без документов. У законно проживающих гобов и оргов половина — с нарушением режима проживания. При обыске найдено множество запрещённых к применению веществ. Как то: курительная смесь на основе масла розы японской…

— Прекрасно, — губернатор махнул рукой. — Этого следовало ожидать. Викентий Васильевич, что скажете?

— Скажу, что в домах старейшин хорошо бы как следует покопать. Если динамитом взрывали, так хотя бы следы какие от того динамита должны найтись.

— Слышите, господин Бургачёв?

— Так точно, ваше превосходительство! — опять гаркнул Бургачёв. — Сей же час будет обыск, уже намечено.

— Хорошо, хорошо. Хвалю. Меня уже завалили бумажками, — губернатор похлопал по стопке листов. — Все с просьбами от помещиков выделить рабочую силу. Поля обрабатывать некому — крестьяне все в город бегут, на лёгкие заработки. Вот мы и пособим, чем можем. Ваши гобы да орги небось пахать ещё не разучились.