Я вытянул руку.

Стряпчий говорит:

— Сейчас я буду читать с бумаги, а вы повторяйте. Амулет сильный, но действует один раз. Так что постарайтесь повторить всё точно.

Камешек лёг мне на ладонь.

Только стряпчий рот открыл, я спрашиваю:

— А если человеку уже делали заклятье на верность? Это ничего?

Стряпчий говорит:

— Рукой не двигайте. Ничего. Если одна верность не противоречит другой, ничего не будет.

— А если тот, первый, умер? Что будет?

Стряпчий посмотрел удивлённо. Лоб наморщил, спрашивает:

— Давно умер?

— Да нет, — отвечаю, — недавно. Недели не прошло.

Стряпчий как-то задёргался, говорит:

— Господин Алексеев, надо предупреждать, когда случай сложный.

Покровитель Генриетты отмахнулся:

— Вас, мэтр, на простые случаи не приглашают. Делайте своё дело.

— Да, но тогда дороже выйдет, — мэтр говорит.

— Сколько?

— Вдвое.

— Ладно.

Тут я снова влез:

— А что бывает, когда случай сложный? Каковы побочные эффекты?

Это я в бумажках с бабкиным лекарством прочёл. Там есть такое — побочные эффекты. Такую жесть прочитал, не знал потом как развидеть.

Стряпчий аж глаза закатил:

— Кхм, бывали случаи, когда клиент после гибели объекта привязки впадал в буйство. До скорбного дома доходило. Лечение препаратами ртути и вытяжкой крупноплодного красноцвета весьма…

Папик по столу хлопнул:

— Довольно! Господин Найдёнов, хватит паясничать!

Стряпчий губами пожевал, бормочет:

— Не помешало бы втрое накинуть, господин заказчик. Случай весьма непростой…

— Делайте своё дело, — отрезал покровитель Генриетты. — Уговор дороже денег.

Вздохнул стряпчий, ко мне повернулся, говорит:

— Итак. Повторяйте за мной, юноша.

Гоблинка вдруг сказала:

— Не надо, Дмитрий! Не делайте этого!

Посмотрел я на неё, а она чуть не плачет.

— Ничего, — говорю, — всё нормально. Не бойтесь за меня.

Амулет улёгся в мою ладонь.

Мэтр поднял бумажку, глянул поверх очков и забубнил слова договора.

Амбалы чуток отодвинулись — видать, магии боятся. Да и куда я денусь?

Малец Микки зажал острые уши ладошками, глаза зажмурил.

Папик сидит, слушает внимательно, тросточку свою в руках мусолит. Волнуется маленько. Вдруг взбрыкнёт стажёр Найдёнов.

Повторяю за стряпчим. Под рукавом моей фрачной рубашки, плотно намотанная, холодит кожу золотая цепочка. На цепочке подвешен подарок Альвинии — драгоценный кошачий глаз в золотой оплётке.

Говорю, а с каждым словом цепочка на моей руке всё холоднее. Жжёт кожу, как железка на морозе. Кажется, бусина кошачьего камня даже звенит от холода. Или это в ушах у меня звенит?

Стряпчий выговорил последние слова. Резко сказал:

— Алле!

Представил я себе моего призрачного котика. Мысленно позвал: «Талисман! Котя! Талисман!»

Печать на моём плече, наложенная старшим эльвом, как огнём зажглась. Руку прострелило судорогой. В спину впились невидимые, но острые кошачьи когти. Призрачный котик Талисман уселся мне на плечо, потёрся пушистой щекой о моё ухо.

Сжал я камень в ладони — как будто ежа схватил. Раскалённого, в иголках.

Захрустело. Словно печенька в руке раскрошилась.

Разжал пальцы, смотрю — в ладони вместо булыжника мелкая каменная крошка и обрывок верёвочки.

Амбалы за моей спиной дружно охнули. Стряпчий на ладонь мне уставился, глазами моргает.

— Ну что? — покровитель Генриетты говорит. — Сделано дело?

Поморгал стряпчий, глянул на меня с испугом, ответил:

— Да, всё в порядке. Амулет уничтожен, значит, сработало.

А сам как-то задёргался, несессер свой сложил, говорит:

— С вас две цены, как договаривались.

Помещик Алексеев бумажник вытащил, две белые бумажки отмусолил:

— Держите, мэтр.

Стряпчий деньги взял, на меня напоследок глянул, странно так, и быстренько ушёл. Только каблуки застучали.

Повернулся я к Алексееву, говорю:

— Ну что, договор? — и руку ему протянул.

Вижу, не хочет он мне руку жать, брезгует. Я же для него так — наёмный работник, мальчик на побегушках. Но ничего, помещик с дивана встал, тоже руку протянул:

— Договорились.

Сжал я ему ладонь покрепче. Крошки от рассыпавшегося амулета укололи кожу. Ну, давай, котик Талисман, не подведи. Покажи, что этот хмырь вытворяет незаконного. Я же ведь только для этого старался, овечкой прикидывался. С амбалами не дрался, на всё соглашался… Чтоб хмырю этому руку без помех пожать. Чтобы видение получить, как тогда, в полицейском подвале, у трупа гоблина.