— Мимо, — Сокол рухнул на кресло и достал сигарету из пачки. — Я ошибся, он не причем. Так что ищем снова, кто хочет нашей гибели.

— Но это ведь тоже шаг вперед? — Сорока наклонилась ему навстречу. — Это не они, но кто-то, кто может знать о том противостоянии, раз использует ту же символику.

— А может, нас специально хотели пустить по ложному следу? — Щегол нахмурил брови.

— А какая с этого выгода? — Сокол посмотрел на Щегла.

— Как вариант, что после такого неприятного дежавю мы будет действовать не рационально, — он пожал плечами.

— Про ложный след хорошо, но обоснование слабое, — Сокол выдохнул дым, приподнимая подбородок вверх. — Конец с символикой и Жуковым вели в никуда, но у нас есть еще один — Матросов.

— Который сейчас сидит? — Чиж поджал колени к груди.

— Он сидит, но те, кому он продавал, явно не будут ждать его выхода. Наверняка ищут уже, чем поскорее закинуться.

— Его забрали три месяца назад, думаешь они еще не нашли надежного дилера? — Ласточка сощурилась и села на подлокотник кресла.

— Матросов с Восточного, а значит, покупатели тоже были местные, потому что в центр его вряд ли бы пустили.

— Не факт, — Сизый нахмурился. — Помнишь, баба Зина говорила, что у них часто центральные ребята с местными что-то перетирают?

— Выходит, за Золотаревым может стоять кто-то с центра, — Сокол докурил сигарету. — Либо мы гении, либо не замечаем очевидного. Шайка Гурова раньше держали центр, но поскольку они сейчас тихо сидят, то кто-то новый пытается там свои порядки строить.

— Тот, кто пытается там все под себя подмять, наверняка захочет поживиться сегодня, — Сорока достала из кармана буклет. — Сегодня Масленица, крысята выползут, чтобы наркотой поторговать, людей то полно.

— Значит, и мы едем, — Сокол хлопнул по коленям и поднялся с кресла. — Если крысят не поймаем, то хотя бы развеемся.

— Все? — спросил Чиж.

— Нельзя Гнездо оставлять, — Сокол нахмурился.

— Я присмотрю, езжайте, отдохните, — Глухарь слегка улыбнулся.

Сокол благодарно пожал руку Глухарю и погладил по голове Плюшу на прощанье. Окинув взглядом Птиц, он вздохнул, направляясь к машине, чтобы снова приготовить ее для поездки. Сокол, как и всегда, сидел за рулем, а рядом с ним сидела Ласточка, что была несказанно рада вернуться вперед из пассажирского отсека. Сизый и Щегол сидели на лавке напротив Сороки и Чижа. Это была самая благоприятная рассадка, поскольку Чиж и Сорока не особо любили Щегла, а он их. Повезло Сизому, который был в благоприятных отношениях с каждым из Птиц.

— Поверить не могу, что снова сижу в этом багажнике спустя столько времени, — Чиж прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— А мне даже непривычно видеть тебя где-то за пределами Гнезда, — Сорока рассмеялась.

— Ты не выходил из Гнезда с момента, как попал сюда? — Щегол удивленно вскинул брови.

— Я в розыске, не забыл? — Чиж посмотрел в стекло на дверях кузова. — Выпускали только в лес, а сегодня просто праздник какой-то.

— Но ведь…

— Давайте помолчим немного? — Сизый пихнул Щегла в бок. — А то голова трещит от всего происходящего.

Щегол хотел спросить, но понял, что и сам запутался в том, что хотел спросить, поэтому решил оставить это до лучших времен. Почему только Чиж заперт в Гнезде, раз они вместе с Сизым попали сюда, скрываясь от ложных обвинений. В очередной раз он вспомнил слова Ласточки о том, что нужно задавать как можно меньше вопросов. Но как быть, когда с каждым днем он понимает все меньше в происходящем, хоть и должно быть наоборот. «Буханка» подъехала к парку, который располагался неподалеку от трамвайной остановки с рисунком птичьего черепа. Из парка было слышно музыку и голос ведущего, что вел программу праздника, а где-то на фоне звучал детский смех и радостные возгласы взрослых.

— Друг друга примерно в поле зрения держите, — Сокол посмотрел на Птиц. — По одному тоже желательно не шатайтесь, ну и на подозрительных людей внимание обращаем, — он поморщил нос и махнул рукой. — Все, гуляйте.

Сизый подхватил под руки Щегла и Чижа и потащил их в гущу событий. Сорока же прихватила Чижа с другой стороны и радостно пошла следом за ними. Вскоре, через пару минут они уже пропали из виду. Сокол еще несколько секунд пытался отыскать знакомые силуэты в толпе людей, но понял, что это пустая трата времени.

— Пойдем? — играючи он приобнял Ласточку. — Чайку горячего выпьем, на молодежные игрища посмотрим.

— Дурак, — буркнула она, но не отходила. — Ладно, пойдем.

— Что, даже не будешь выпытывать, зачем я сегодня к Климу Щегла взял?

— Отстань от меня со своим Щеглом, — Ласточка закатила глаза. — Мы за чаем идем или опять ругаться будем?

— Я выбираю чай.

Сокол довольно улыбнулся и, сильнее прижав к себе Ласточку, пошел с ней вглубь парка, откуда доносились звуки праздника. Иногда он любил устраивать Птицам выходной, где они могли вспомнить, что их жизнь не ограничена противостоянием, которое Сокол начал много лет назад. По крайней мере, в первую очередь это его битва, а остальным не нужно забывать о прелестях обычной жизни, о которой уже слишком давно забыл он. По обеим сторонам аллеи стояли ларьки с едой, лошади, на которых предлагали прокатиться. В самом центре парка стояло чучело, которое в конце всего мероприятия полагается сжечь. Рядом с чучелом был столб, на который молодым людям предлагалось залезть ради приза. Слева стояла большая сцена, на которой выступали то танцоры, то певцы с русскими народными песнями. С правой стороны площади молодые парни и девушки в костюмах водили хороводы, в которые изо всех сил пытались затянуть мирно стоявших людей. Сизый, Чиж, Щегол и Сорока стояли у ларька с блинами и ждали, пока им выдадут их заказ.