При этих словах Ярум уставился на Элену так, словно хотел пронзить ее взглядом.

— Почему бы вам не рассказать, что с вами творится? Только не думайте, что я этого не узнаю, несмотря на все замки, за которыми вы спрячете свои чувства; они все равно не помогут. Есть кто-то, чья судьба беспокоит вас больше всего на свете. Сын? Любовник? Верно? Я угадал?

— Замолчите! — крикнула Элена и тотчас пожалела, что сорвалась. — Я хочу услышать, как вы связываетесь с «Пурпурной Сетью».

— С одной стороны — ваш сын или любовь всей вашей жизни, тревога личная, светлая; с другой — «Пурпурная Сеть», тревога профессиональная, мрачная. Только два вопроса занимают ваши мысли. Но личная тревога настолько велика, что я не могу понять, как она оставляет место для тревоги профессиональной. Если только не… Ну конечно! Если только ваш сын или любовник и «Пурпурная Сеть» не одно и то же! Свет и тень тесно связаны. Ваш муж причастен к съемкам снафф-роликов? Нет, не то! Ваш сын.

Элена молчала, понимая: всего одно слово, и Касто догадается, что попал в точку. Тогда она потеряет над ним всякую власть.

— Разве не прекрасная штука жизнь? — продолжал развлекаться Ярум. — Иногда кажется, что совершенно не за что зацепиться, и вдруг нащупываешь на стене колодца небольшую приступку. Вы поможете мне, я помогу вам. Давайте, инспектор, задайте мне все вопросы, которые вам хочется задать, и мы договоримся о цене ответов. Я сразу сказал вам, что я менеджер и занимаюсь продажей услуг.

— Мне не нужны ваши ответы, просто подтвердите то, что я думаю, — сказала Элена. — Очевидно, что люди покупают у вас ссылки, чтобы смотреть мероприятия «Пурпурной Cети».

— Я никогда этого не отрицал, — согласился Касто.

— Но есть два типа клиентов: одни — просто зрители, другие — те, кто принимает решения.

— Как и в обычной жизни, инспектор. Одни летают экономом, другие — бизнес-классом. Все почти так, как вы говорите. Но не совсем. Чтобы диктовать свою волю, недостаточно заплатить. Надо выиграть.

— Выиграть аукцион? Вы это имеете в виду? Пытки выставляются на аукцион?

— Вы сообразительны, инспектор, с вами приятно разговаривать. А теперь разрешите мои сомнения. Что объединяет свет и тень? «Пурпурная Сеть», ваш сын… Ведь речь идет о вашем сыне, правда?

— Значит, они выставляют пытки на аукцион…

— Разве не остроумная идея?

— Чудовищная.

— Кстати, должен признаться, что не очень удачная. Есть гораздо более выгодная стратегия.

— Какая?

— Кто источник ваших мучений?

Элена посмотрела на Касто с ненавистью. Ему удалось придать лицу сочувственное выражение, как если бы он был психологом или даже другом, как если бы стал зеркалом, в котором Элена могла увидеть саму себя.

— Сын. Его похитили восемь лет назад.

Ярум — потому что теперь перед ней сидел уже не Касто Вейлер, а лидер секты — ласково закивал, чуть ли не прослезившись.

— Мне очень жаль, — проговорил он наконец.

— Ничего вам не жаль. Вы не знаете, что такое гуманность.

— Это пари.

— Что?

— Выгодная стратегия бизнеса. Аукционы существуют, но больше всего денег приносят пари.

— На что же они ставят сумасшедшие деньги? На то, что девушка останется без глаза?

— Ну, примерно. Или кое-что покруче.

— Что может быть страшнее?

— Даю вам отличную подсказку! Если перестанете злиться, то сможете воспользоваться ею. Кто у нас король ставок? Кому нужно все больше и больше, чтобы ощутить прилив адреналина?

Элена задумалась. Ей ничего не приходило в голову.

— Подумайте.

— Какой-нибудь игроман.

— Не разочаровывайте меня, это слово не соответствует личности, о которой мы говорим.

— Тогда психопат.

— Его зовут Андони — вы ведь знаете, о ком я говорю? Фамилия мне неизвестна, но все называют его Кортабарриа. В нем есть что-то психопатическое, и я вполне допускаю, что он подходит под ваше определение.

— Почему вы назвали мне это имя?

— Потому что вы рассказали мне, что страдаете из-за сына, и я вас понимаю. Наши дети не соответствуют нашим ожиданиям. У меня тоже, видите ли, был сын. Я говорю «был», потому что его у меня нет, я его даже не видел. Его мать лишила меня такой возможности. Он живет с ней в Аликанте. Иногда на меня накатывает ярость из-за того, что я даже не смог его обнять, но в глубине души я понимаю, что мать моего сына поступила правильно, спрятав его от меня.

— Вы хотите сказать, что этот человек, Андони Кортабарриа, имеет какое-то отношение к «Пурпурной Сети»?

— Мне не надо было рассказывать вам о сыне: каждый раз, когда я говорю о нем, у меня портится настроение. Я хочу вернуться в камеру. Больше я не скажу ни слова.

Элена вышла из здания ОКА и направилась по Баркильо в сторону Салесас. Там она села на скамейку в сквере. Кличку Кортабарриа она слышала не впервые.

Этот человек был связан с расследованием, которое вел отдел Элены, когда исчез Лукас. Она вспомнила, что им поступила информация о подпольной букмекерской конторе, принимавшей ставки абсолютно на все. Одним из ее организаторов был баск по прозвищу Кортабарриа. Его настоящее имя — Андони Аристеги. Ордуньо даже удалось внедриться в его окружение. Но когда пропал Лукас, расследование заглохло. Элена не смогла работать и ушла из ОКА. Последовали месяцы безумия, паранойи; она рассталась с мужем — и в конце концов вернулась на службу. Но дело к тому времени закрыли. Теперь картинка сложилась полностью. Элена уже знала, кого «Сеть» выбирает себе в жертвы: Айшу, Аурору — подростков без семьи, которых никто не будет искать. Но Лукас был не таким. Его похитили, чтобы раздавить ее. Чтобы она прекратила заниматься делом Кортабарриа, иначе расследование неизбежно привело бы ее к «Пурпурной Сети», о существовании которой Элена тогда и не подозревала. Осознание того, что сына похитили из-за нее, убивало. В памяти снова всплыло видео, на котором Лукас выступает в роли палача. Получается, это произошло по ее вине…