— Ордуньо единственный из нас, кто знал его лично, — добавила Элена.

— Ты зря рассчитываешь, что я опять полезу в подпольный игорный бизнес. Мой ответ — нет, — сказал Ордуньо.

Его решительный тон удивил всех.

— Если понадобится, то полезешь, — возразила Элена.

— Нет, больше я этого не сделаю. Ты отлично знаешь, какие проблемы я нажил во время того расследования.

— Тебе удалось завоевать доверие Кортабарриа, ты самый подходящий кандидат, чтобы подобраться к нему поближе.

— Нет. Извини, Элена, но мне нужно и о себе подумать.

— Ты отказываешься выполнять приказ?

— Так точно. И если из-за этого придется уйти из отдела, я уйду.

— Если такова твоя позиция, то сегодня я жду заявление, — отрезала Элена, к удивлению своих подчиненных. — И пусть это будет предупреждением каждому: работа в отделе требует стопроцентной отдачи; тем, кто рассчитывает работать вполсилы, здесь не место.

Только позже, оставшись наедине с Буэндиа, Сарате смог выяснить, что произошло много лет назад. Ордуньо втерся в доверие к хозяевам игровых притонов и познакомился с Андони Аристеги. Он выполнил задание, но заплатил за это высокую цену: сам подсел на азартные игры, потерял все сбережения плюс деньги, взятые взаймы, несколько месяцев не мог избавиться от зависимости, пока ее не заметил Буэндиа и не помог Ордуньо выкарабкаться.

— Пришлось водить его к психологам, даже переселить к себе, чтобы он был под постоянным присмотром. С тех пор Ордуньо ни разу не играл, даже не подходил к игровым автоматам.

— На его месте я бы тоже не стал рисковать. Элена что, не понимает?

— Возможно, не заметила, до какой степени он втянулся. Это было… — Буэндиа замолчал, не решаясь продолжать. — Это все было тогда же, когда пропал ее сын.

Стоило в разговоре всплыть сыну Элены, как повисло тягостное молчание. Так было всегда. Сарате вспомнил шрам от кесарева сечения, который заставил его задавать неудобные вопросы. Потеря подкосила Элену. И постепенно отдаляла ее от людей, толкала к одиночеству, к саморазрушению. И все же…

— Я знаю, что с ней сделало горе, — согласился он, — но это не дает ей права забывать, что мы тоже люди.

— Элена, нам надо поговорить.

Сарате не собирался ни разыскивать ее в караоке-баре, ни откладывать разговор. Он должен был сказать ей прямо сейчас, что она совершает ошибку.

— Ты не можешь так обращаться с людьми.

— У нас элитное подразделение, многие полицейские готовы драться за то, чтобы работать в отделе криминалистической аналитики. В ОКА нет места ни тем, кто не выполняет приказы, ни тем, кому здесь не нравится. Такое уже случалось, уходили и другие сотрудники. Ты сам видел Марреро на Канарских островах. И ничего страшного не случилось, ОКА продолжает функционировать.

— Ты используешь отдел для каких-то личных целей?

Вопрос Сарате парализовал Элену: Анхель, сам того не зная, попал в больное место. Она почти не слышала, что он говорил дальше. Кажется, упоминал ее сына, спрашивал, не связано ли поведение Элены в последние месяцы с его исчезновением. Придя в себя, она сказала:

— Выйди из моего кабинета, Сарате. Сейчас же.

Ческа и Ордуньо пили пиво в кафе «Белен». Место было тихое, недалеко от работы; здесь они могли спокойно пообщаться. Ческа уговаривала Ордуньо не уходить из ОКА.

— Ты же знаешь Элену: заводится с пол-оборота. Не обращай внимания!

— Нет, Ческа, все гораздо хуже. Мы для нее просто винтики. Элена совершенно разучилась входить в положение другого человека.

— Она нервничает из-за расследования.

— В жизни есть вещи поважнее расследования. Ты не знаешь, чего мне стоило то дело, ты тогда еще не работала в отделе. А она знает. Но не моргнув глазом подставляет меня ради того, чтобы выяснить какую-то ерунду.

— Но ведь прошло много времени.

— Сейчас я не играю. Но игромания неизлечима.

— И правда, жестоко с ее стороны, — согласилась Ческа.

Ордуньо описал бесчисленные рецидивы болезни, кромешный ад, через который ему пришлось пройти. Ему очень хотелось рассказать Ческе о романе с Мариной, который начался в Лас-Пальмасе и продолжился в Мадриде, о том удивительном, волшебном свете, который озаряет начало всякой любви. Это сгладило бы тягостное впечатление от исповеди игромана. Ордуньо уже улыбнулся, собираясь признаться, что сейчас, в эту минуту, его ждет Марина, что он отложил вылет с Канар, чтобы вернуться в Мадрид вместе с ней. Что он больше не хочет ощущать, как жизнь проходит мимо, что он счастлив, как не был счастлив уже бог знает сколько лет. Но тут в кафе вошел Сарате, и таинство доверительной беседы было разрушено.

— Слава богу, я вас нашел. Буэндиа сказал, что вы часто здесь бываете.

— А он не сказал, что мы любим бывать здесь одни? — съязвила Ческа.

— Я пришел с миром.

Сарате был уверен, что Элена передумает насчет увольнения Ордуньо: поговорив с ней, он почувствовал, что она хоть и злится, но жалеет о сказанном.

— Внедряться в игорную сеть Кортабарриа я не намерен, — отрезал Ордуньо. — С меня хватит.

— Внедряться буду я, — вдруг объявил Сарате.

Ордуньо посмотрел на него с сомнением.