— Почему вы считаете, что инспектор может в любую минуту сорваться?

— Разве вы ничего не знаете про ее сына?

— А что мы должны знать?

Вопрос Чески смутил Сарате. Он не ожидал, что разговор свернет в эту сторону.

— Если она вам ничего не говорила, то не мне это делать. Но у вас есть повод для беспокойства. Разве вы не заметили ее возбужденного состояния? Конечно, я обладаю экстрасенсорными способностями, но тут и без них все понятно. Эта женщина одержима. Если вы, ее предполагаемые друзья, ей не поможете, то я даже не знаю, кто сможет помочь бедняжке.

— И где же ее сын? — отважилась спросить Ческа.

— Где он на самом деле, я не знаю. Я знаю, где он по ее мнению. Представьте: в «Пурпурной Сети». Но я не имею к этому никакого отношения.

— Вы продавали ссылки на их мероприятия, так что какое-то отношение все же имеете, — вмешался Сарате, не отрывая взгляда от Чески, которая только сейчас узнала о возможной связи «Сети» и сына Элены.

Но Ярум не слушал Сарате. Он сконцентрировался на Ческе и смотрел на нее так, как будто только что заметил.

— Что же, в отделе нет ни одного нормального человека? — спросил Касто Вейлер, изображая искреннее удивление. — Начальница сходит с ума из-за своего сына, а вы, Пакита, из-за отсутствия нормальной личной жизни. Вам бы хотелось иметь любящего мужа, детей, квартиру в таунхаусе, белый минивэн, а приходится довольствоваться абонементом в спортзал и случайным сексом в машине. Я вот только не знаю, с кем…

— Молчать! — сорвалась Ческа.

— Спокойно, — вмешался Сарате, испугавшись, что сейчас она ударит подследственного.

Ярум улыбался: ему удалось вывести Ческу из себя, и теперь от ненависти к нему она забудет и о вопросах, которые хотела задать, и о сведениях, которые хотела получить. Пора переключаться на ее напарника.

— Не спрашивайте, откуда я все это знаю, это не имеет значения. Думайте лучше о том, как помочь себе, ведь никто другой вам не поможет. Лучше бы вам сейчас уйти отсюда, для вашего же блага. Не хочу обременять свою совесть нервным срывом у полицейской, которая могла бы принести пользу Испании. Я с большим уважением отношусь к полиции, не думайте, что это не так.

Ческа глубоко дышала, пытаясь расслабиться. Ярум продолжал болтать, не давая ей сосредоточиться, — возможно, в этом состоял один из его приемов: не давать противнику прийти в себя.

— Вам решать, но, если вы останетесь, я докопаюсь и до других подробностей вашей жизни. И, возможно, вы не захотите этого слышать, предпочтете, чтобы ваш коллега этого не знал.

— Мы хотим помочь инспектору Бланко, но не знаем, где ее искать. — Сарате решил играть в открытую.

— И хотите, чтобы я вам помог?

— Так же, как мы помогли вам.

— Ах вот оно что! Это что-то новенькое! Расскажите, как же вы мне помогли?

Сарате видел: этот человек не дрогнет и помощи от него можно добиться только откровенностью. Он рассказал Яруму, что они нашли Кортабарриа, попали на одну из его подпольных игр с намерением установить его связь с «Пурпурной Сетью», а главное — что Кортабарриа мертв.

— Надо же! Какая приятная новость! Это вы его убили?

— Инфаркт.

Ярум состроил скорбную гримасу, но выглядело это комично.

— Даже странно, что он так долго продержался. Мне его не жаль.

— Мы обнаружили, что вы были должны ему двести шестьдесят тысяч евро. Вы поэтому назвали его имя инспектору?

— Иногда планы удачно осуществляются. Этот долг исчез с его смертью. Я стал на двести шестьдесят тысяч богаче.

— Как видите, мы вам помогли. Я прошу ответной услуги. Вам ведь теперь нечего бояться Кортабарриа.

— Что ж, мне приятно, что вы унижаетесь, прося меня о помощи. Откуда инспектор Бланко в последний раз выходила на связь?

— Она исчезла в Каньяда-Реаль.

— В секторе шесть?

— Да.

— Я никогда не лез в эту историю, только видел кое-что в даркнете. Мне все это показалось мерзким, у меня ведь тоже — хотите верьте, хотите нет — есть свои красные линии. Говорят, оттуда народ отправляется в какой-то деревенский дом, где именно — я не знаю… чтобы смотреть драки между детьми.

— Что вы знаете об этих драках? Планировались ли они в ближайшее время? — Сарате с трудом справлялся с волнением. Он чувствовал, что подобрался к разгадке очень близко.