— Ты думаешь, она попробует ее убрать?

— Уверена. Прости, Ордуньо, но ты не имеешь права жалеть Марину…

— Сейчас я чувствую что угодно, кроме жалости.

— Никому ничего не рассказывай, пока не придет время действовать. План будем знать только ты и я.

Ордуньо предстояло вернуться домой, принять душ и как ни в чем не бывало ждать возвращения Марины.

Димас отлично знал, что полиция обычно ищет преступников в местах, пользующихся дурной славой, — на городских окраинах, в трущобах, населенных маргиналами. Она не является без предупреждения в дома респектабельных судей, адвокатов, предпринимателей или политиков. Не хочешь встречаться с полицией — скрывайся среди власть имущих. Поэтому встречи Димас всегда назначал в самых дорогих районах города.

К тому же, несмотря на сомнительный род деятельности, он любил роскошь и не хотел прозябать в Каньяда-Реаль и подобном захолустье, куда ему приходилось заглядывать по делам. В своей сфере он был одним из лучших и жил, как живут привилегированные профессионалы. При этом Димасу следовало соблюдать осторожность, поэтому его квартира находилась не в Ла-Финке, не в Моралехе и не возле Пуэрта-де-Иерро, как бы ему этого ни хотелось. В Мадриде он жил в просторных апартаментах на улице Сан-Франсиско-де-Салес, поблизости от площади Кристо-Рей. Ходили слухи, что в соседнем доме после свадьбы жили Хулио Иглесиас и Исабель Прейслер. Димас не знал, правда ли это, и сам их не видел, но всем гостям сообщал об этом с таким видом, словно был близким другом певца.

Его мадридский адрес не знал почти никто, даже Марина, женщина, продержавшаяся рядом с ним дольше остальных. Ей он назначил встречу неподалеку от Алонсо-Мартинес, в баре гостиницы «Урсо», одной из самых современных и роскошных в городе.

— Ничего себе! — удивилась Марина. — Ты здесь живешь?

— Конечно нет. Зашел выпить виски. Что будешь пить?

— То же, что и ты.

Вскоре им принесли заказ, и они смогли спокойно поговорить.

— Я испугалась за тебя, когда узнала, что в поместье арестовали столько народу, — призналась Марина.

— Я смылся в безопасное место, как только почувствовал, что дело плохо. Накануне ночью я передал Кортабарриа координаты для гостя, но кто-то их украл.

— А что он сам говорит по этому поводу?

— Ничего. Его убили. Или он сам умер, не знаю. Вообще странно, что он так долго протянул.

Димас казался спокойным, Марина нервничала гораздо больше.

— И что, теперь все пропало?

— Ну так уж и все! Мы живы, не так ли? Это значит, что ничего катастрофического не произошло, — философски заметил Димас.

— Они арестовали Павла.

— Из Павла они не вытрясут ни слова. Ты ведь знаешь, что он ничего не сказал бы, даже если бы его пытали так, как умеем только мы. А в полиции не пытают, по крайней мере, так принято считать.

— Почему ты оставил его в поместье, а Лукаса взял с собой?

— Лукас — наша охранная грамота. Он в надежном месте, пусть там и остается — ты же знаешь, каким он бывает, когда нервничает. У этого парня по венам течет не кровь, а нитроглицерин или еще какая-то взрывчатая смесь.

— За всеми нашими неприятностями стоит его мать. Я уже начинаю думать, что мы зря украли его в то Рождество.

— Мы выиграли много лет, семь или восемь, точно не помню. Если бы мы тогда не обезвредили инспекторшу Бланко, нас бы всех уже пересажали. А теперь у нас достаточно денег, чтобы исчезнуть, если захотим. Представляешь, как мы заживем в Бразилии?

— Нам будет чего-то не хватать.

Димас засмеялся:

— При таком количестве бездомных детей, как в Бразилии? Мы создадим влиятельную организацию под названием «Золотая Сеть».

— Лукас должен был умереть, таков был план, — напомнила Марина.

— Я знаю, но у нас был уговор, что он умрет в клетке, в драке. Кто знал, что он начнет выигрывать бой за боем и в итоге станет непобедимым? Забудь о нем, давай займемся нашими делами, у нас их предостаточно.

— Меня могли засечь, — призналась Марина. — И, скорее всего, я больше не смогу узнавать, что творится в ОКА. Мне нужен твой совет, ведь я связалась с этим полицейским по твоей наводке.

— И как он?

— Милейший человек.

Марина рассказала Димасу, что решила проникнуть в помещение ОКА, чтобы разузнать о расследовании как можно больше.

— Но там я увидела ее.

— Кого?

— Аурору. Она шла по коридору одна, без охраны.

Димас отставил стакан и мрачно посмотрел на подругу.

— Она тебя узнала?

— Понятия не имею; по крайней мере, виду она не подала. Думаю, что нет, но все равно хочу, чтобы ты был в курсе.

— Эта девица вполне могла узнать и не подать виду.

— Что будем делать? — спросила Марина.