Я впервые здесь обедаю. Обычно я уже еду домой верхом. На самом деле, Подснежнице, вероятно, сейчас неспокойно в конюшне, и я беру на заметку навестить ее. Еда не такая вкусная, как у Фамке, но довольно сносно. И когда подают десерт из запеченных абрикосов в меду и рикотты, я странно чувствую себя как дома.

«Это то, чего мне не хватало», — думаю я, чувствуя острую боль в груди. Это чуждо и знакомо одновременно.

Очень жаль, что мама никогда не позволит мне жить в кампусе. Она была так упряма, чтобы ее сестры не забрали меня. На самом деле, с начала учебы я даже не видела своих тетушек. Ни Леона, ни Ана никогда не приходили на мои занятия, чтобы проверить, как я. Я видела только Сестру Софи и Сестру Маргарет, но обе они относятся ко мне с каким-то тихим презрением. И они часто насмехаюсь над моей мамой, что сбивает с толку, зачем она их навещает. Может, они и не связаны с нами кровными узами, но они все еще часть одного ковена.

Думаю, она нуждается в них гораздо больше, чем они в ней.

Просто хочется узнать, для чего они ей на самом деле нужны.

Глава 13

Кэт

Когда ужин заканчивается, мой желудок полон, а на душе радостно от компании и разговоров, Крейн отправляется в общежитие факультета за припасами, а я иду проведать Подснежницу.

— Привет, дорогая, — говорю я своей кобыле, но сегодня она кажется особенно встревоженной. — Я знаю, мне жаль. Мы скоро уйдем, — говорю ей, проводя пальцами по ее шее.

— Ты все еще здесь.

Я подпрыгиваю от испуга и оборачиваюсь, увидев, что конюх держит фонарь и смотрит на меня.

— Да, — отвечаю я, пытаясь отдышаться. — Задержусь сегодня. Не беспокойся о ней. Я позже заберу ее.

— Тебе не следует быть здесь после наступления темноты, — категорично говорит мальчик. Он смотрит на меня не мигая, и его глаза кажутся особенно черными.

Я нервно сглатываю.

— Все в порядке. Я не буду одна.

— Здесь ты никогда не бываешь одна. Они больше не позволят тебе остаться одной.

Затем он поворачивается и уходит, растворяясь в ночи.

Я смотрю на Подснежницу, мое сердце бешено колотится.

— Боже. Наверное, у него был тяжелый день.

Я задаюсь вопросом, живет ли этот мальчик здесь. Кто его мать, если в кампусе не должно быть семей? Кто заботится о нем? Ковен?

— Кэт? — я слышу голос Крейна, доносящийся из темноты.

Целую свою лошадь в нос, а затем иду к огоньку, который приближается ко мне.

— Мимо тебя проходил маленький мальчик? — спрашиваю я его.

— Нет, — говорит он, оглядываясь по сторонам. Я никогда раньше не видела профессора Крейна в темноте. В свете керосиновой лампы его скулы становятся отчетливыми. Его голова похожа на череп. Это придает ему ту потусторонность, которую я раньше не замечала.

Этот человек — ведьмак.

Маг.

И он хочет, чтобы я творила магию вместе с ним.

— Кто это был? — спрашивает он, и я осознаю, что пристально смотрю, как его волосы сливаются с тенями, и какими темными выглядят его притягательные глаза.

— Конюх, — отвечаю я. Вдалеке большинство зданий погружены в темноту, свет исходит только из общежитий и столовой, где, я уверена, несколько человек все еще едят. Нет никаких признаков другого фонаря, как будто мальчик растворился в воздухе.

Возможно, он тоже владеет магией теней.

— Конюх, — размышляет Крейн. — Никогда его не замечал.

— Он не живет в мужском крыле общежития?

Он качает головой.

— Нет. Возможно, он ездит в город, как и ты. Или, может быть, живет в соборе с твоими тетушками.

Только сейчас я замечаю, что в одной руке он держит что-то похожее на черный галстук.

— Что это?

Уголок его рта приподнимается.

— Увидишь, — он протягивает мне руку. — Пойдем к озеру.

У меня все внутри переворачивается. От волнения или от чего-то еще, не знаю. Возможно, от всего. Два мага вместе уходят в темноту.

Я беру его под руку, и мы идем по тропинке, пока не достигаем главной, которая ведет нас ближе к берегу озера. Воздух прохладный, и я рада, что надела теплое платье и перчатки. Но в то же время здесь тихо, звук наших шагов прерывается лишь редким и тихим уханьем совы.

Мы стоим у подножия озера, вода такая же черная, как и все остальное. Сейчас оно выглядит больше, кажется бесконечным. Туман держится близко к поверхности, но наверху небо чистое. Я задерживаю дыхание, когда все звезды становятся видны, будто облака раздвинулись, как занавес.

— Не думаю, что когда-либо видела здесь такое чистое небо, — тихо говорю я, вытягивая шею и глядя вверх. Все созвездия рассыпались, как будто кто-то подбросил бриллианты в воздух, и они там застряли.

Его ладонь касается моей, он отпускает мою руку, пальцем хватаясь за мой мизинец.