«Что ты делаешь?» — хочется мне накричать на нее. «Почему ты так говоришь о Крейне в присутствии Брома?»

Я осмеливаюсь взглянуть на него, и он сжимает нож так крепко, что костяшки его пальцев белеют, а в глазах безошибочно читается гнев и предательство.

— Профессор Крейн, — размышляет Эмили. — Я никогда о нем не слышала. Но, возможно, живя в кампусе, Бром тоже сможет с ним познакомиться.

— Бром… будет жить в кампусе? — говорю я. Смотрю на Брома, но в его глазах огонь.

— Да, — говорит мама с самодовольной улыбкой. — Бром переезжает в кампус в эти выходные, — ее улыбка становится еще шире. — И ты тоже.

Глава 20

Бром

Темнота.

Я вижу только темноту. Жгучее. Гнилостное. Черное ничто. Черное все.

В моем сердце горит пламя, темный огонь. Он поглощает все, не оставляя ничего.

«Уничтожь ее», — говорит голос в моей голове, злоба сочится из каждого слова.

«Трахни ее».

«Схвати и трахни».

«Оскверни ее».

«Слушай, как она молит о пощаде».

«Излей в нее свое семя».

«Уничтожь его».

«Просверли дырку в его глазах своим членом».

Трахай его мозги, пока они не полезут у него из ушей».

— Бром, — упрекает отец, стоящий рядом со мной. В голосе слышится страх. В его голосе всегда звучал страх, когда он разговаривал со мной, но сегодня он дрожит. Этого достаточно, чтобы вытащить себя из черной тины, отделиться от жути внутри себя.

От другого мужчины.

От другого «я»?

Смотрю на свою руку. Сжимаю нож. Так крепко, что костяшки пальцев белеют.

Оглядываюсь по сторонам.

Никто не обращает на меня внимания.

Все обращают на меня внимание.

Кэт выглядит ошеломленной. Ее рот открыт. Она расстроена из-за своей матери. Она была расстроена весь вечер. Из-за меня и не из-за меня.

— В смысле, я буду жить в кампусе? — говорит Кэт высоким голосом, полным замешательства. Она все время в замешательстве с тех пор, как я появился.

Появился.

Как будто все это волшебный фокус.

Сначала был в одной руке, затем оказался в другой. Монетка за ухом. Кролик в шляпе.

Кто-то колдовал надо мной. Сестры. Скорее всего. Это всегда они. Еще до того, как я покинул Сонную Лощину, я знал, что это они.

Не поэтому ли я ушел? Я покинул Сонную Лощину из-за них?

Или из-за чего-то другого?

Или из-за кого-то?

Мое сердце сжимается от стыда. Потом от вожделения. Затем от чего-то похожего на любовь, но мягче и невиннее, как в детстве. Самозабвенной любви.

Я смотрю на Кэт.

Моя прекрасная Кэт. Как она выросла. Изменилась. Но это все еще она. Женщина. Богиня. Ведьма.

Она — бальзам на мою израненную душу. Она успокаивает там, где все горит. Разглаживает шрамы, дабы я смог притвориться, что снова цел.

Сейчас, при свете свечей, с распущенными волосами, похожими на гладкое, блестящее кукурузное молоко, которое мы пили поздним жарким летом, она сияет. Сияет. Она ангел, а я дьявол, и дьявол не остановится. Дьявол никогда не прекращает. Он пачкает все, к чему прикасается.

Ее глаза теперь другие, хотя, возможно, она обо мне такого же мнения. Я смотрю в зеркало и иногда даже не узнаю свое лицо. Но ее лицо взрослое, дерзкое, смелое. Кэт никогда не была кроткой девчонкой. Возможно, она описывала себя иначе, но не думаю, что это правда. Ее отец делал все, что мог, чтобы защитить ее, и после его смерти она обратилась ко мне. И все же она хотела расширить свои границы.

Она хотела уехать.

И теперь ее мать говорит, что она должна жить в школе.

— Я думала, ты хотела этого, — говорит Сара, откусывая кусочек мяса, который она никогда не съедает до конца. Вся ее трапеза — это мешанина из продуктов, которая никогда не попадает ей в рот. Ее кожа желтоватая, а глаза голодные.

— Да, но ты была против, — говорит моя Кэт. — И сейчас ты говоришь, что я должна уехать туда с Бромом.

Я веду себя так, будто мне не больно, но я плохой актер. Я вздрагиваю. В сердце колит. Она не хочет быть рядом со мной? Это из-за профессора? Проблема в нем?

Мои мысли возвращаются к нему против воли. Мне не нравится думать о нем. Он кажется знакомым и в то же время незнакомым. Мне не нравится, как он смотрит на меня. Как будто я его друг. Больше, чем друг. Я чувствую себя неуютно из-за того, насколько мне комфортно рядом с ним. Безумие. Когда он держал меня за руку, я хотел умереть. Я чувствовал его внутри. И чувствовал ту другую часть себя. Ту, которая охотилась. Эта часть ненавидит профессора, и поэтому я тоже его ненавижу.