Быстро следую за ней, мои шаги быстрые, и все же к тому времени, когда я добираюсь до главного этажа, где находятся классы, она уже далеко впереди меня. Идет по другому коридору.

Я шагаю быстрее, пламя свечи дрожит, иду и молюсь, чтобы оно не погасло. Без света я не смогу идти дальше в темноте. Я еще не научился управлять огнем; у меня нет такого навыка.

Сворачиваю за угол, мое дыхание становится тяжелым, и дверь рядом с одним из классов открыта, внутрь заползают мертвые, безжизненные ноги.

Это кладовка сторожа, по крайней мере, я так думал. Раньше я никогда не обращал на нее внимания, но теперь, когда смотрю внутрь, вижу, что никакой метлы там нет. Только вершина узкой каменной лестницы, ведущей вниз.

Стук.

Продолжаются удары, и теперь они сильнее. Влажные шлепки по камню.

По мне пробегает дрожь.

Я протягиваю руку и распахиваю дверь до упора, петли зловеще скрипят, затем снимаю один тапочек и ставлю в угол, чтобы дверь не закрылась за мной. Затем ставлю босую ногу на первую ступеньку и жду.

«Ты не обязан этого делать», — говорю я себе. «Дверь может закрыться за тобой. Ты будешь заперт здесь с этой штукой. Возможно, никто никогда тебя больше не найдет».

Я лишь на секунду беспокоюсь об этом факте. О том, что меня никогда не найдут.

Поэтому иду все ниже и ниже, любопытство — моя погибель.

Чем дальше спускаюсь по лестнице, тем более влажным кажется воздух, принося с собой запахи не только мокрого камня и земли, но и чего-то травяного. Шалфей, эстрагон и острый привкус срезанных стеблей смешиваются с гнилостным запахом серы и гнилых цветов.

Я спускаюсь по лестнице, свет танцует на каменных стенах, и мне кажется, что я должен идти вечно, но, в конце концов, мои ноги касаются земли.

Передо мной еще один коридор, но этот короткий и закругленный в конце. Я больше не слышу тела.

Но слышу кое-что еще. Слабый вопль, который вселяет в меня страх божий лучше, чем когда-либо мог мой отец. Это нечеловеческий крик, который внезапно поглощается тишиной, как будто звук разрезали надвое, создавая сильную тишину, настолько оглушительную, что я слышу, как моя собственная кровь бежит по венам, слышу липкий звук переворачивающихся клеток.

Я прижимаю пальцы к виску, пытаясь остановить это. Слезы текут по лицу, и я вытираю их, увидев окровавленные пальцы. Хочу вырвать свои глаза прямо из орбит, вдавить большие пальцы в глазницы и…

Тишина прекращается. Давление воздуха выравнивается, и я вижу мерцание света на повороте.

Я здесь не один.

Никогда не был один.

Смотрю на свои руки, и на них нет ни капли крови.

Проклятье.

Медленно иду по коридору навстречу мерцающему свету, неуверенный в том, что сейчас увижу, но не в силах остановиться. Я вынужден выяснить, что со мной происходит, вынужден докопаться до правды.

Заворачиваю за поворот и вижу, что он заканчивается большой черной железной дверью. Скопление грязи у подножия двери образует прямой угол, означает, что ее открывают и закрывают очень часто.

Прижимаю к двери руки и вздрагиваю. Металл горячий на ощупь.

«Пожалуйста». Я слышу шепот, не вслух, а у себя в голове. «Пожалуйста, профессор Крейн».

Шепот принадлежит девочке, мальчику и многим разным людям. Голоса грубые и отчаянные, и я чувствую внутри себя фаталистическую печаль, как будто она моя собственная.

Вспоминаю лицо Мари, когда она умирала, и ее рот растянут в бесконечном крике.

— Вам чем-то помочь? — голос Леоны Ван Тассел звучит так громко, что я вскрикиваю и подпрыгиваю, свеча выпадает у меня из рук на грязный пол. Она гаснет, но не раньше, чем я вижу Леону, стоящую позади меня, с лицом без кожи. Только глазные яблоки и ряд острых белых зубов.

Затем все становится черным, и я думаю, что сейчас умру от сердечного приступа.

— Позвольте, — раздается ее голос в темноте, и внезапно снова появляется свет.

Теперь она держит свечу в руках, кончики ее пальцев почернели и погружены в пламя. Ее лицо снова стало нормальным, и выражение скорее ошеломленное, чем сердитое.

— Простите, — удается произнести мне, стуча зубами.

— Не стоит, — холодно говорит она, вздергивая подбородок. — Вы в очень закрытой части школы, куда запрещено входить всем, кто не является частью ковена, — она приподнимает бровь, и я понимаю, что это один из немногих случаев, когда я вижу ее без плаща на голове. — Вы заинтересованы в присоединении к нашему ковену, Икабод?