В ее глазах вспыхивают искры негодования.

— И ты знал? Ты знал и не говорил мне?

— Я не знал, как. Мы были просто детьми, Нарци. Мы были молоды. Я не знал, что видел, но знал, что твоя мать никогда не принимала близко к сердцу твои интересы. Ее волновали лишь Сестры и ковен. То же самое и с моими собственными родителями. Я знал, что им все равно. Они до сих пор не заботятся обо мне. Ты же видишь? Ты всегда это видела. Могла бы сказать мне, но не сказала.

Она опускает взгляд на свои туфли, и я сжимаю ее руку.

— У нас нет заботливых родителей. Повезло, что у тебя был отец. Только он волновался о тебе. Теперь мы должны присматривать друг за другом.

— Присматривать друг за другом? — говорит она с рычанием и вырывает руку. Ее гнев удивляет. — Ты должен был быть здесь, чтобы присматривать за мной! Защищать, когда у меня никого не осталось. Вместо этого ты лишил меня девственности и бросил! Ты бросил меня, Бром!

Ее слова жалят, как крапива. Разве это моя вина?

— Я не лишал. Ты сама мне отдалась. И я говорил, что не помню, почему ушел, — выдавливаю я, чувствуя, как гнев поднимается из того темного места, где находится чужак. — Сколько, черт возьми, раз я должен это объяснять!

— Ты лишил меня невинности, — заявляет она, тыча пальцем мне в грудь. — Ты забрал ее и бросил меня. Ты использовал меня и ушел. Я провела четыре года, думая, что сама виновата в твоем исчезновении!

Я протягиваю руку и хватаю ее за палец, крепко сжимая.

— Я потерялся на четыре года! Я не знаю, что случилось. Думаешь, это все из-за тебя? — я сжимаю ее палец сильнее, чувствуя, как темнота разливается по моим венам. — И к черту твою невинность. Такое впечатление, что ты выбросила ее, как грязную тряпку. Я знаю, что ты трахаешься с профессором.

— Ай! — кричит она, пытаясь отдернуть палец, но я ее не отпускаю. Не могу. — Иди к черту, Бром! — кричит она, пиная меня в голень.

— Я уже был в аду, — усмехаюсь я, темнота бурлит все сильнее. Она хочет завладеть мной. Она хочет, чтобы я предъявил на нее права. — И ад еще не закончился.

— Я закричу, — говорит она, когда я сжимаю ее запястье. Ярость и паника наполняют ее глаза. — Я закричу, если ты меня не отпустишь.

— Ты думаешь, им не плевать? Они этого и хотят, разве ты не видишь?

И при этом осознании темнота рассеивается, и я могу ясно видеть.

Что с ней делаю. Что говорю.

Отпускаю ее руку и отступаю назад.

— Прости, — говорю я, но мой голос дрожит, и слова звучат пусто.

Она смотрит на меня с неприкрытой злобой.

Злобой и печалью.

И предательством.

— Я не хотел… я не это имел в виду, — добавляю я. — Насчет твоей невинности.

Она пристально смотрит на меня.

— Возможно, я не такая уж невинная. Может быть, ты и вправду повел меня по этому пути. Был не только ты. Еще тот фермер. Джошуа Микс.

Я представляю его в своей голове. Коренастый, светловолосый, всегда улыбающийся. Она тоже спала с ним?

— Сейчас ты просто пытаешься причинить мне боль.

Темнота снова начинает накатывать, как прилив.

— Ну и что, вот такая я! — огрызается она. — И да, еще с профессором, но это не… — ее губы изгибаются. — У тебя нет права злиться на меня и профессора Крейна. Тебя не было. И Крейн хороший человек, больше, чем ты можешь себе представить. Он хочет помочь тебе. Он, он… — она обрывает себя, плотно сжав губы, ее ноздри раздуваются. — Я думаю, тебе следует уйти.

Тьма хочет, чтобы я остался.

Но я выше этого.

— Хорошо, — говорю ей, кивая. — Я пойду.

Я поворачиваюсь и выхожу, затем смотрю на нее через плечо.

— Нарци, — говорю я. — Мне жаль.

— Не называй меня так, — она сердито смотрит. — Не называй меня никак.

Я принимаю отказ.

Ухожу в ночь.

И знаю, что темнота поглотит меня прежде, чем я вернусь домой.

Глава 21

Крейн

Я не могу уснуть.

Дождь слегка барабанит по оконным стеклам, и свечи, которые я зажег в ряд на подоконнике, слегка мерцают на сквозняке, защищая от темноты. Часы на столе громко тикают, как и всю ночь, отсчитывая секунды, но кажется, что не двигаются с места. Сначала был час ночи, а потом три часа, но сейчас опять два часа ночи, и я не понимаю, бодрствую или сплю.

Впиваюсь ногтями в руку до боли.

Не сплю.

Мысли перескакивают с одной на другую. Я думаю о Броме, сидящем в моем классе этим утром. Стало очень больно, что он не вспомнил меня — меня, человека, который на несколько недель впустил в свою постель незнакомца, нуждающегося в помощи, незнакомца в бегах. И теперь я уверен, что то, от чего бежал Бром, каким-то образом вернуло его сюда. Все это не имеет никакого смысла, если не считать колдовства, но если Сестры вернули его сюда по какой-то причине, тогда вопрос, по какой? И почему он вообще покинул Сонную Лощину?