Второй этаж был по большей части предназначен для людей с обычными, но крайне тяжёлыми и/или неприятными травмами. Преимущественно там работал старший Иван, при необходимости обращаясь к младшему.

Следующие два этажа полностью заняты палатами для людей с «проклятыми осложнениями». Там уже работал в основном мой новый знакомый при поддержке штатных лекарей не самого высокого уровня.

Последний же этаж был для самых тяжёлых случаев. Именно туда мы сейчас и направлялись, пока младший Мухоловкин рассказывал мне всё это. И, должен признать, внутри лечебница действительно производила впечатление солидного заведения. Сразу видно, частная клиника для людей с достатком.

Поднявшись на пятый этаж, мы услышали пронзительный женский плач, переходящий в настоящую истерику. Ощутив эту сирену, мой новый знакомый тихо выругался и поспешил в открытую палату, где уже находился его отец, пытающийся успокоить пациентку.

Два Ивана, стоит отметить, оказались настолько похожими друг на друга, что отличить их можно было разве что по часам. Буквально. У старшего — серебряные, у младшего — те самые золотые. Не знаю, специально ли отец так подколол сына, но смотрелось это действительно иронично.

В палате же происходило нечто странное даже для меня. Женщина, явно аристократка, зрелая и весьма привлекательная на вид… боялась. Ругалась, кусалась, била своими маленькими, но острыми кулачками старшего Мухоловкина и плакала. А уж когда нас в палате оказалось трое, она и вовсе едва не потеряла сознание от ужаса.

— Ну-ну, тихо, Жанна. Всё хорошо, — ласково обратился к девушке младший Иван. Взяв за руку, он явно пытался сбить её панику, но получалось откровенно плохо. — Я рядом, это я, всё хорошо…

Пока на меня не обращали внимания, я наложил на несчастную свою проклятую метку, анализируя её состояние. Как и думал, «постоянный» тип, паническая атака при виде мужчин. Кому же эта девушка, интересно, так насолила? Впрочем, это не столь важно. Для демонстрации своего опыта как раз подойдёт, а то что-то младший Иван уже несколько минут пыхтит без особого результата.

— Коллега, позвольте мне? — подойдя к несчастной, не дожидаясь разрешения Иванов, взял я её за руку. — Сейчас всё закончится.

Конечно, снять нечто подобное даже у меня не получится одним лишь касанием, но вот временно приглушить эффект — вполне. Ещё не являясь как таковым проклятым магом, я вполне успешно снимал проклятия ненамного слабее, а сейчас подобный уровень для меня уже не был такой уж серьёзной проблемой.

Мухоловкины даже не успели высказать мне претензии, как всё было готово. Пациентка успокоилась и пыталась понять, что происходит, растерянно осматривая нас.

— Это вы сейчас сделали? — на удивление точно определив, кто поспособствовал улучшению её состояния, строго уточнила девушка. — Назовите себя.

— Майский Николай Александрович, — кивнул ей. — А вы?

— Вы даже не знаете, кого лечите? — прищурилась пациентка. — Нет, такого не может быть! Кто вы и кто вас сюда пустил?

— Для начала не мешало бы поблагодарить и представиться, — парировал я. — К вашему сведению, я здесь не работаю и вам в лечащие врачи не нанимался. Просто решил помочь, но могу вернуть вас туда же, в том же виде.

— Не надо! — вскрикнула девушка, а после, пару раз вздохнув, наконец решила на время перестать изображать типичную стерву. — Извините. Осинова Елена Михайловна, княжна.

— Очень, — подчёркнуто пафосно сказал я, — рад знакомству!

— Взаимно, — натянуто улыбнулась девушка. — И да, спасибо вам за помощь! Но всё же что здесь происходит?

— Вот и мне интересно, — пробасил «серебряный» Иван. — Уважаемый, вы вообще кто? И что здесь делаете?

— Майский Николай Александрович, граф, — повторил я. — Пришёл с вашим сыном посмотреть лечебницу. Рассматриваю вариант присоединиться к вам на устраивающих обе стороны условиях. Как можете заметить, не буду хвастаться, но в магии проклятий я понимаю как минимум не хуже вашего и могу помочь.

— Вижу, — оценив меня цепким взглядом, кивнул Мухоловкин. — И хочу задать вам немало вопросов, но позже. Сперва нам нужно помочь Елене Михайловне.

— Это можете предоставить мне, — предложил я. — Дело-то на десять-пятнадцать минут максимум. А после уже продолжите лечение по своему профилю, хоть я и видимых отклонений, кроме проклятия постоянного типа, не вижу.

— Что скажешь, сын? — повернулся Иван к Ивану. — Это твой профиль, тебе виднее.

— Я не против, — ответил тот. — Николай сильнее меня и куда опытнее, это я уже точно понял. Здесь лучшая помощь — не мешать, там более, когда он сам вызывается помочь.