– Вот, полюбуйтесь. Дионисий… Фамилию скрывает, назвался прозвищем – Ярило. Чистой воды анархист!

– Не надо клеймить меня этим словом, – арестант помотал большущей, давно не стриженной головой. – Анархисты все скучные. Мне не по пути с ними. Ни с одряхлевшим Бакуниным, ни с молодым Кропоткиным.

– Погодите, вы же сами говорили…

Порох кивнул писарю и тот подал протокол допроса.

– Я же запомнил… А, вот. «Хочу избавить народ от тяжелого ярма государства, чтобы все жили как захотят». Разве же это не анархия? С твоих слов записано.

– Неправильно у вас записано, – шмыгнул великан, утираясь рукавом. – Я говорил не «народ», а «людей». Вот не станет государства, тут все и опомнятся. Мы не какой-то безликий народ, а люди. Каждый со своей башкой на плечах и с рожей, непохожей на остальных. Каждый должен сам решать, как хочет жить, потому что каждый сам себе царь и господин. И потому никому не нужен другой царь и господин.

– Видали философа? Царь ему не нужен, ишь! – полковник резко ударил бомбиста ребром правой ладони по кадыку. – Зачем бомбу готовил? В императора бросить? Отвечай, сучья кровь!

Дионисий закашлялся, страшно выпучив глаза.

Сыщик поморщился.

– Однако, методы у вас, Илья Петрович…

– Да что ему мои плюхи-то? Как слону укус комариный, – пробормотал Порох. – Вон, дылда какой.

Следователь все же смутился и, не желая показать этого, достал папиросы. Затянулся, медленно выпустил дым и повторил вопрос уже гораздо спокойнее:

– Зачем бомбу делал?

– Что вы пристали, с этой бомбой? Не умею я их мастырить. Руки не приспособлены, – Ярило разжал кулак, показывая пальцы-сардельки.

– Заврался… Хватит мудрить! – ополчился на него Порох. – На чердаке у тебя нашли пять мешков с желтым порошком. Саперы сказали, что там взрывчатка и ее хватит, чтоб всю улицу разнести.

– Там же не бомба, – буркнул Дионисий. – Там мелинит [25] . Я его хотел в Петербург свезти.

– С какой целью? – это снова тихо, размеренно, по-деловому.

– Медного всадника грохнуть.

– Шта-а-а? – полковник опять повысил голос. – Это который памятник?

– Ну да, – подтвердил гигант. – Очевидно же!

– Очевидно ему! – следователь замахнулся, но вовремя сдержал себя. – Очевидно… Вы что-нибудь понимаете, Родион Романович?

Мармеладов посмотрел на гиганта с интересом.

– Необычная у вас идея. Хотите развалить государство путем уничтожения всех его символов?

– Ну да. Не людей же взрывать. А если снести все памятники, то люди быстро поймут, что не надо им никаких царей, – он покосился на Пороха, не станет ли бить, но тот лишь молча курил. – Ведь как люди заражаются верноподданичеством? Через памятники как раз. Идут по площади отец с маленьким сыном. Видят Петра, Александра или Николая, не суть. Дитё неразумное спрашивает: «Батюшка, кто это?» Отец говорит: «Царь, который раньше был». Сынок продолжает расспросы: «А сейчас царь есть?» Отец ему: «Как не быть? Есть!» Ребенок в третий раз: «Это что же получается, царь всегда будет?» «Всегда, родной». Всегда! С юных лет приучаем детей кланяться не только живому паразиту на троне, но и медным истуканам.

Полковник скрежетнул зубами и отвернулся, чтобы скрыть гримасу на лице. Мармеладов же, наоборот, подошел поближе и сел напротив арестованного.

– Каков же, по-вашему, правильный путь? Чему станете учить своих детей?

– А вы понятливый, – обрадовался Дионисий. – Только детей можно спасти. Тех, кто в прошлом годе народился и еще не успел заразиться всем этим подобострастием. Им нужно растолковать, что власть – это срам, а деньги – зло. Что государство – завсегда враг. Те, что в коронах сидят, не думают о благе людей. О своем лишь благе пекутся. Если прогнать царя да прилипал дворцовых, то люди сами жить будут. Каждый своим умом. Без армии, без полиции. Без денег. И без памятников!

– Ох, загнул! – не выдержал Порох, взорвался. – А если без армии, то кто ж тебя защитит? Полезет вражья орда. Наполеон какой. Их много, а ты один. Подстрелят, как зайца.

– Надо и в Европе все государства отменить, – терпеливо объяснил Дионисий. – Воюют же не люди, а государи, которым хочется больше денег или больше власти. Людям война не нужна. Кому охота кровь проливать?

– Люди, может быть, и не станут воевать. Но останутся жадные мерзавцы, бандиты… Нагрянут они к тебе, чтобы отнять кубышку с червонцами. Как без полиции справишься?

– Он деньги отменит, Илья Петрович. Не будет никаких червонцев-то, – заметил Мармеладов.

– Да как же, без червонцев? А где деньги на борьбу брать? – полковник закурил новую папиросу, выдыхая тонкую струйку дыма в лицо арестованного. – Вот твои соратники, бомбисты, третьего дня ограбили сберкассу. Значит не все, кто ратует за свободу, готовы жить без денег.

– Какие они мне соратники? – насупился Ярило, то ли от возмущения, то ли от раздражающего дыма.

– А такие! – припечатал Порох. – Вы с Бойчуком пойдете по политической статье. На Акатуйский рудник [26] .