Наталья Викторовна всхлипнула уже громче и, судя по тону, начала превращаться в огорченную человеческую кашицу, какой была в самом начале, какой ее застала Милана сразу после известия о кончине отца.

— Не начинай, мам, — попыталась остановить этот процесс Милана и с этой же целью заговорила о другом: — Я скоро поеду за Данилой, у него смена заканчивается. Если хочешь, поехали вместе.

— Хочу! — энергично воскликнула Наталья Викторовна. — Конечно же, хочу! А он не будет сердиться, что я докучаю?

— Сердиться — это не про него. Да и если ему что-то совсем не нравится — он всегда выдает в лоб.

— Хорошо. Он у тебя очень хороший растет, если бы Сашка видел, — снова подала голос кашица.

— Договорились, — проигнорировала Милана очередное упоминание об отце.

— Хорошо, солнышко. Тогда до связи?

— Да. Пока! — попрощалась дочь.

Прощаться в этот вечер ей довелось еще несколько раз — с сыном, Давидом, Олексой. Потом ворочаться почти до света без сна, прогоняя из мыслей как прошлое, так и будущее, а поутру потратить долгое время на макияж, чтобы на лице не осталось ни малейших следов бессонной ночи.

К обеду она была в салоне у Олексы, как они и договорились накануне. Он колдовал над ней несколько часов, создавая изумительный, неповторимый, очень стильный образ… мало чем отличающийся от того, какой она стояла на пороге его храма красоты и женского (впрочем, и мужского тоже) счастья. Пока Милана релаксировала и попивала кофе, он суетился, мыл ей голову, делал масочку, стриг кончики, сушил, орудовал стайлером, фигачил лаком, чтобы создать на ее голове шедевральную естественность… ну либо естественную шедевральность за сто тыщ мильёнов, но денег по-дружески не брал. А после всего отступил на шаг, удовлетворенный результатом своих стараний, взял в руки зеркало, чтобы она могла увидеть свой восхитительный затылок, и самодовольно прищелкнул языком:

— Кажется, это лучшее, что я создавал со времен Klovsk Fashion Week в 2019-м году. Ну и Маруськиного причесона на свадьбу.

— А я всегда говорила, что ты талантливый, и Ленка, кстати, со мной соглашалась, — заявила Милана, придирчиво разглядывая себя со всех сторон, и подняла глаза на Олексу. — Я красивая?

— Да красивая, красивая, офигенски красивая, — хмыкнул Лекса, убирая зеркало в сторону. — Куда только такая красивая собралась?

— К Назару, — выпалила Милана, и пока Олекса приходил в себя от этой ошеломившей его новости, шустро ретировалась из салона, послав своему лучшему другу и почти родственнику на прощанье воздушный поцелуй и обещание позвонить.

Порог компании «Фебос» Милана переступала спустя еще некоторое время, которое ей понадобилось, чтобы заехать домой, облачить себя в комбинезон под горло пудрового цвета с широкими рукавами, собранными на манжет, и прямыми от бедра брюками, и добраться до офисного центра, где на двадцать восьмом этаже обитал нынче Назар. От лифта по просторному холлу до двери с нужной вывеской — и она оказалась в мире панорамных окон, из которых видно было, как у подножия этого их «Фебоса» лежит бескрайний город, а она сама словно бы оказалась среди небес. Впрочем, разве мало было в ее жизни небоскребов? Этот поди не последний.

Светлые стены, темные столы, белые диваны. Поднявшаяся голова администратора над стойкой регистрации. Девочка молоденькая, светленькая, улыбчивая, а в глазах — моментальное узнавание. Она только и охнула: «Боже… и правда вы?!» — а потом выскочила ей навстречу:

— Добрый день, рады приветствовать вас в Геологоразведочной компании «Фебос». Меня зовут Анастасия. Назар Иванович предупреждал, что вы можете приехать.

— Здравствуйте! — кивнула в ответ Милана, не подавая вида, что несколько удивлена подобной встречей. — И как мне его найти?

— Я вас проведу. И если вам что-то нужно… кофе, чай, вода… какао еще есть.

— Спасибо, не надо. Он не занят?

Девочка чуть смутилась, взяла трубку в руки и набрала, очевидно, Шамрая, а пока шли гудки, робко, будто по секрету, проговорила:

— Вообще-то, он сказал, что вас примет в любое время… Алло! Назар Иванович, тут пришла госпожа Брагинец, я сейчас приведу ее к вам. Да? Хорошо, конечно, сейчас, — она положила трубку и широко улыбнулась: — Идемте.

После чего махнула рукой в сторону, указывая направление. Они прошли через коридор, вдоль прозрачной стены, за которой располагалось, видимо, рабочее пространство офиса, где трудились менеджеры компании. Там же им на пути попалось несколько неразобранных коробок и детали еще не собранной мебели в заводских упаковках. Анастасия извиняющимся тоном бормотала: «Мы еще не до конца обустроились, вот довозят документы из Левандова, мебель дозаказали… мы только весной переехали», — и продолжала вести ее дальше.

А потом они дошли и до непосредственного кабинета величайшего генерального директора среди всех геологоразведочных компаний, и девушка открыла перед Миланой дверь.

— Привет, — сказала она, входя в кабинет, и имела удовольствие лицезреть слегка вытянувшееся лицо Анастасии. — Надеюсь, не сильно помешала.

Как можно помешать человеку, который последние сутки провел так, будто у него запущенный случай тахикардии? Собственно говоря, наверное, никак. От малейшего усилия сердце сбивалось в обезумевший ритм, а усилия он прикладывал в эти сутки только для того, чтобы сохранять спокойную физиономию при посторонних. У него получалось. Никто не заметил, никто не понял. А он практически убедил себя, что если внешне справляется, то значит — все в порядке. Он поможет ей, по возможности узнает, сделала ли она аборт. И они квиты. В аборте Назар был почти уверен — как бы она совмещала карьеру в ее роде деятельности со статусом матери-одиночки в двадцать лет? Но вместе с тем, понимал, что убедил себя сам. И убедил себя именно в эти сутки, что ждал ее появления, просто позволив себе заглянуть в ее жизнь снова.