— Капец! — восхитился мальчишка.

— Ну, вот… Но эта схема вполне рабочая и можно применять на небольших, как этот. Ты уже стрелял раньше?

Данька отрицательно мотнул головой.

— Ну давай пробовать, значит, — хмыкнул Назар. — Там механизм интересный, рычажный. Можно будет тоже почитать, схема должна быть.

Пока Шамрай разглагольствовал, его чадо подняло арбалет до уровня глаз и принялось сосредоточенно целиться куда-то в сторону стены, на которой была изображена мишень. А потом Данька зашарил в поисках спускового механизма, но, кажется, не находил сходу. Несколько секунд Назар озадаченно наблюдал за происходящим, а потом рассмеялся:

— Даня, ты вверх тормашками держишь. Потому я и говорю, что сначала надо было посмотреть, что про него пишут. Давай сюда, покажу как надо.

Данила вскинул брови очень похоже на свою мать. И зачем-то спросил:

— А ты это все откуда знаешь?

— Здесь, — Назар ткнул на табличку с описанием экспоната, — все написано. Для внимательных.

— Та не… я в смысле — как держать и вообще…

— Ну, нам такие выставки в Рудослав не возили. Что-то читал в юности, потом в райцентре открыли музей-усадьбу, и там похоже было, с интерактивом. И даже целый зал да Винчи придумали…

В этом месте Назар запнулся. Продолжать рассказ смысла не имело — он в этот музей и сам ходил только затем, чтобы погулять там с Морисом. Аня в последний момент не пустила, рассудив, что пусть лучше сын поможет растения опрыскивать у бабы в саду. Морису тогда было девять, он закатил истерику, обвинили Шамрая. Сколько подобного было до, сколько подобного было после — не счесть. Нескончаемый мазохизм.

— Короче, — проговорил он, забирая арбалет у Дани, переворачивая, прицеливаясь и переходя на полушепот: — смотри, видишь? Вот так надо.

И нажал на рычажок, приведший в действие стрелу. Та звонко ударила по стене точно в яблочко, срикошетила, полетела куда-то вбок, пока не встретила на своем пути здоровенную напольную вазу — то ли реально древнюю, то ли копию, то ли стилизацию, история умалчивает. Вот ее она с грохотом и расколошматила в осколки на глазах офигевших Назара и Данилы.

И почти сразу, как им показалось, помещение заполнилось людьми — охрана, администраторы, любопытные гости. Среди этой галдящей толпы оказалось только два невозмутимых зрителя — Милана и представительница штата уборщиц, вооруженная ведром, веником и совком.

Назар суетился, объяснялся с администрацией, что-то говорил о том, что если стрелковое оружие, хоть и с тупой стрелой, в общей доступности, то надо и бьющиеся предметы из зала убирать, но не перегибал, сильно не спорил, поминутно оглядывался на Милану, слушавшую рассказ Дани о том, что папа не виноват, он же попал в цель, а стрела потом отлетела. Соглашался выплатить музею компенсацию (благо, не все деньги мира, ваза и правда оказалась стилизацией, а не оригиналом каким-нибудь из пятнадцатого века). Потом его уволокли из зала на административный этаж, где ему выписали квитанцию, по которой надо было сделать выплату, ему становилось все смешнее от происходящего и он в очередной раз объяснял, что надо бы и с техникой безопасности разобраться, так-то он все возместит.

В общем, вернулся на Миланкину выставку Назар спустя добрых минут сорок, готовый к тому, что сейчас и здесь получит по шапке за то, что по своему обычаю все испортил. Но, похоже, в этом зале с Миланиными шедеврами никто даже не догадывался о том, что произошло внизу, да и она сама выглядела непринужденно, будто бы все в самом деле в порядке. Не зная, стоит ли поганить ей настроение своей физиономией или уже пойти, скупить половину ее изделий и свалить домой, Назар все-таки не удержался. Решил еще раз посмотреть на нее вблизи, вот такую — счастливую и расслабленную. Потому и подошел, перехватив ее между очередными собеседниками.

— Я все решил, — проговорил он как мог беззаботно, — вроде бы, меня даже не посадят.

— Я, конечно, за тебя рада, — усмехнулась Милана, — но меня больше беспокоило, чтобы не явились какие-нибудь личности, заботящиеся о детях. Так что я тоже все решила.

— Вот черт… Да что мы такого делали-то?

— Ну вообще-то хулиганили, — рассмеялась Милана. — Там, между прочим, камеры, пришлось договариваться с начальником охраны, чтобы она случайно… сломалась. Не хватало еще, чтобы в школу сообщили.

Ее смех слегка обнадежил. Нет, заворожил. И его губы сами собой расплылись в улыбке.

— Я ему хотел на прикладном примере показать полезность истории. Короче… как обычно, — неловко пояснил он. — Где он, кстати? Испугался небось?

— Да как-то не очень. Но чтобы подумал над своим поведением, я отправила его домой. С мамой.

— Он не виноват, я же типа… поощрил.

— А он уже не маленький и должен сам думать.

— Не ругай его сильно, ладно? Лучше меня.

— Тебя уже поздно. Не исправить.