Прошло десять спокойных лет. Сулейман выполнял свою работу с чувством того, что быть главарём клана — тяжёлое бремя и преходящая радость. Фатхийя же трудилась подобно Агамийе и Фулле до того, и рожала одну дочь за другой.

В самый последний год из этих тихих лет Сулейман увидел Санийю Ас-Самари.

Когда он сидел в кафе, отдыхая после работы, он заметил её проезжающей в двуколке. Она была дочерью Ас-Самари, богатого торговца мукой, ослепительно красивой в своём наряде. Из-под вуали томно глядели волшебные чёрные глаза, и её мимолётное появление принесло с собой тепло и вдохновение.

Её двуколка привлекла его внимание, он надолго задержал взгляд на высоком особняке Ас-Самари. Двуколка заставила его помечтать о том, как настроить колокольчики, подвешенные к ней, для плясок главарей кланов после очередной одержанной ими победы. Его смутила собственная черезчур скромная повозка, не годящаяся для такого вождя-богатыря как он. Он спросил себя: кто из людей останется сидеть, если Сулейман встанет? Помимо дверей обители какая ещё дверь оставалась закрытой перед ним? Слабость — отвратительная штука, однако разве его дед Ашур не обожал его бабку Фуллу? И разве дом Ас-Самари чище и непорочнее бара Дервиша? Отступил бы Ашур, будь Фулла дочерью богача Аль-Баннана? Уменьшил бы тот факт, что он завладел домом Аль-Баннана, его справедливость и доброту?

Он был способен разбить своих врагов — других главарей кланов и противостоять соблазну, однако любовь была предопределена ему свыше. Даже его отец Шамс Ад-Дин влюбился в Камр. Да, харафиши будут обеспокоены, а богачи обрадуются, но тем не менее он, Сулейман, никогда не поменяется. Да и что поделаешь, если любовь — это закон. Фатхийя всё равно оставалась его преданной женой и матерью его детей. Она также была сестрой его верного Атриса. Новая любовь накрыла его, словно бурная волна, но корни её уже прочно обосновались в нём. До чего же приятна боль в испытании своенравных страстей!

После пятничной молитвы шейх переулка Саид Аль-Факи зашёл к нему. Они пошли вместе в кафе, и шейх сказал ему:

— Мастер, я видел какой-то странный сон…

Сулейман вопросительно поглядел на него, и тот ответил:

— Я видел во сне, что несколько добропорядочных людей хотят встретиться с вами…

Сердце Сулеймана затрепетало, он почувствовал себя внезапно нагим, и чтобы скрыть своё волнение, съязвил:

— Дьявольский сон…

— Однако они ждут, что первый шаг сделаете вы…

Сулейман злорадно спросил:

— Что они хотят от простого возницы повозки?

Шейх почтительно ответил:

— Чтобы он отвёз их к бесспорному повелителю в переулке!

Волна искушения выросла размером с гору. Сулейман позвал к себе Атриса посидеть вместе с ним в кафе, и сказал ему:

— У меня есть одна тайна, которую я хотел бы поведать тебе…

Атрис покорно посмотрел на него, и Сулейман спросил:

— Ты мой друг. Как ты посмотришь на то, если я снова женюсь?

На что Атрис дал простой ответ:

— Ты намерен избавиться от Фатхийи?

— Совсем нет. Она останется на самом почётном месте.

Атрис засмеялся и сказал:

— Тебе же известно, учитель мой, что я только что женился в третий раз!

— Мужчины не отвергают друг друга из-за женщин, однако тут есть одна проблема…

Атрис улыбнулся:

— Новая жена из высшего класса?

Сулейман испуганно пробормотал:

— Эта тайна уже настолько распространилась?

— У любви всепроникающий аромат…

— А что говорят люди?

— А какое нам дело до людей?

— А харафиши?? Что они-то скажут?

Атрис импульсивно ответил:

— Да будут прокляты эти харафиши! Зато твои верные последователи радостно отпляшут…

Сулейман мрачно оборвал его на полуслове:

— Ты заблуждаешься в своих представлениях, Атрис. Сулейман Ан-Наджи не изменится…

Сияние сошло с лица его собеседника, и он сказал:

— И госпожа будет делить с Фатхийей её подвал?

— Каково бы ни было решение, Сулейман не изменится… Правда в том, что вы все недовольны справедливостью так же, как и знать!

— Учитель, кто ещё из других кланов был доволен такой жизнью, какую ведём мы?

Сулейман настойчиво повторил:

— Сулейман никогда не изменится, Атрис!

Саид Аль-Факи передал желание Сулеймана господину Ас-Самари, и тот с радостью тут же согласился. В глубине души Ас-Самари презирал возницу повозки и его происхождение, однако жаждал породниться с могучим правителем клана, повелителем переулка и угнетателем богачей. Единственное, что он попросил, так это выделить своей дочери флигель в его доме, пока он не построит ей другой, подходящий, на что Сулейман возражать не стал. Фатхийя была как громом поражена, плакала, однако смирилась со своей участью. Богачи и знать веселились, харафиши опасались, предчувствуя что-то недоброе, но Сулейман заявил, что он никогда не изменится.