— Слушаюсь и повинуюсь, мастер!..

За час до полуночи он присоединился к семейным посиделкам. Дядя Хидр сказал ему:

— Дийя рассказала нам сон, в котором она видела тебя.

Но он не слышал его слов.

Унсийя, жена его брата Ридвана, сказала:

— Она видела тебя сидящим верхом на муле; ты сильно бил его кнутом, но он крепко держался на месте.

Ридван сказал ему:

— Сны жены нашего дяди заслуживают того, чтобы их истолковали, ты же знаешь…

Вмешалась Дийя:

— Он же жених, не досаждайте жениху…

Самаха глубоко и шумно вздохнул, и Ридван внимательно поглядел на него, с тревогой сказав:

— Но ты — другой человек, Самаха…

— Это и я заметил, но некоторое время старался не замечать, — вставил своё слово Хидр.

Самаха рассказал им обо всём в подробностях; на всех присутствующих словно свалилась огромная глыба из песка. Ужас был написан даже на милом лице Дийи. Хидр пробормотал:

— Но я же всегда предупреждал тебя…

Ридван заметил:

— Наличие в банде таких, как ты, порождает страхи. Даже если эти страхи не затрагивают непосредственно самого Аль-Фулали, их достаточно уже для того, чтобы погубить его последователей, жаждущих в будущем занять его место, которые всегда начеку. Несомненно, их усилиям ты обязан своему расколу с кланом…

Хидр согласился с его словами:

— Он толкает тебя в тупик, и выйти откуда можно, лишь потеряв либо свою честь, либо жизнь.

Ридван напомнил ему:

— Удвой свою бдительность, ибо у него глаза повсюду — даже в расселинах в стенах…

Дийя грустно заметила:

— Мул крепко держится на месте…

Унсийя спросила:

— Что ты намерен делать?

Однако Самаха молчал и выглядел подавленным.

Хидр ясно и решительно заявил:

— Предостерегаю тебя — подумай прежде, чем оказывать какое-либо сопротивление!

Рано утром Самаха направился в дом Сабах-экзорцистки. По дороге он чувствовал, как глаза его горят, словно раскалённые угли. Сабах поцеловала его в лоб и сказала:

— Осталось всего два дня до благословенного четверга…

Он лишь вяло улыбнулся и ответил:

— Кое-что произошло!

Она с опасением уставилась на него, и он с краткой и резкой откровенностью пояснил:

— Я всего-навсего посланник Аль-Фулали, чтобы попросить руки твоей дочери Махалабийи…

Слова его скользили в её мозгу, не производя никакого эффекта. Он повторил то, что сказал, и попросил присутствовать Махалабийю, и начал пересказывать им обеим всю историю. Обе женщины уныло слушали его. Опустилась давящая свинцом тишина. Самаха первым нарушил её и произнёс:

— Это прежде всего испытание для меня самого…

У Сабах вырвались проклятия с языка, и на том она удовлетворилась. Он сказал:

— Мы должны предпринять меры…

Сабах напомнила:

— Он нас запугивает!

— И что ты намерен делать? — спросила его Махалабийя.

Несмотря на удручающую ситуацию, её присутствие оставило резкое впечатление. Он сказал:

— Меня интересует ваше мнение.

Сабах заметила:

— Сынок, кто же станет думать о противодействии Аль-Фулали?

— Мы сдадимся?!

— Это самое разумное, другого мнения у меня нет…

Он окинул взглядом Махалабийю. Она спросила:

— А каково твоё мнение?

Он недвусмысленно ответил:

— Я не могу оставить тебя!

Сабах тревожно воскликнула:

— Это принесёт нам погибель и разрушит мой дом!

Но Махалабийя была иного мнения:

— Я с тобой…

Сердце его затрепетало, а в глазах появилось выражение удовольствия. Сабах же заявила:

— Это чистое безумие…

Махалабийя предложила:

— Давай сбежим…

Он в знак согласия кивнул головой, но тут Сабах спросила:

— А как же я?

— Это никак не затронет тебя…

— Есть ли разум у тех, кто мстит?

— Тогда беги вместе с нами!

— Я нахожу средства к существованию здесь…

— Заработать можно везде.

Махалабийя заметила:

— Мы возьмём с собой наличные.

Сабах вновь воскликнула:

— Ах, это же безумие! Вы бы подумали об этом разумно!

Но Самаха уже принялся разрабатывать свой план действий…