— Я ни с кем не встречаюсь, — отвечаю я, молясь, чтобы он не стал наседать на меня и дальше.

— Ладно, сейчас не время для этого, — бросает он. — Вообще-то, я хотел поговорить с тобой о кое-чем важном. Зайди ко мне в кабинет.

— Дай мне только убрать это, и я сразу приду — Я отношу ожерелье в свою комнату и перед тем, как уйти, быстро пишу Алексу:

Я:

Это ты прислал мне ожерелье?

Не дожидаясь его ответа, я иду в кабинет отца.

Когда я вхожу, мой отец уже сидит за своим массивным столом из красного дерева. В воздухе витает смесь запаха кожи и сигарного дыма. Он взмахивает рукой, предлагая сесть, и начинает говорить.

— Амелия, я слышал, что ты успешно изучаешь все аспекты нашего семейного бизнеса.

— Кто ты такой? — шучу я. — Ведь мой отец никогда таким образом не похвалил бы меня.

— Позволь мне договорить, — ворчит он, раздраженный тем, что я его перебила. — Я понимаю, что ты молода и хочешь развлекаться…

— Видимо, ты общался с Энтони и Винсентом, — бурчу я себе под нос.

— По твоему тону я понимаю, что ты недовольна, но ты должна помнить, что мы едва не начали войну с семьей Ивановых. С нашей стороны было бы наивно полагать, что они так просто забудут о своих обидах, — говорит он.

— Я уже всем вам говорила, что когда я была на благотворительном мероприятии, я поговорила с Алексеем Ивановым, и он пообещал, что их семья больше не будет ставить нам палки в колеса. Мне кажется, что на самом деле ты не веришь, что я могу решить эту проблему, — отвечаю я, мое лицо пылает от злости.

— Дело не в том, что я не верю, что ты не сможешь справиться с этим, — продолжает он. — Учитывая, как много времени ты в последнее время проводишь вне дома, я просто подумал, что может быть тебе нужно напомнить о том, насколько нестабильна сейчас наша жизнь.

— Сейчас? — я насмехаюсь. — А что было время, когда наша жизнь была стабильна? Если бы я позволяла этому факту влиять на мою жизнь, я бы никогда не вышла из дома, черт возьми.

Отец выпрямляется на стуле и строго смотрит на меня.

— Не забывай, с кем ты разговариваешь.

— Прости, — быстро отвечаю я, сожалея, что часто забываю что нужно держать язык за зубами, когда я рядом с ним.

Он вздыхает и продолжает.

— Я понимаю, что ты скучаешь по подруге, но ты практически каждую ночь проводишь в квартире Евы... Вам нужно подумать о том, насколько вы уязвимы в этот момент.

Меня охватывает чувство вины, ведь мне снова нужно лгать своему отцу.

— Мы будем очень осторожны, обещаю, — уверяю его я.

— Надеюсь на это, — отвечает он, пронзительно глядя на меня. — Потому что, если с тобой что-нибудь случится, это будет катастрофой для нашей семьи.

— Я знаю, — говорю я, стараясь, что бы мой голос звучал как можно более ровно. — Надеюсь, ты понимаешь, что я никогда не сделаю ничего такого, что может поставить семью в такое положение.

Однако эти слова были ложью, как и то факт, что я ночевала у Евы. Мои отношения с Алексом ставят мою семью в уязвимое положение, и это не могло бы не беспокоить моего отца, но я не могу отказаться от него. Он для меня словно наркотик.

— Я ценю, что ты пытаешься договориться о перемирии, ведь мы оказались в таком положении из-за Катарины и нашего ребенка, но происходят вещи, о которых ты не знаешь.

Мой желудок сжимается, когда я слышу его слова. Что он имеет в виду? Меня охватывает паника, и я задаюсь вопросом, есть ли шанс, что именно наша семья выступит против Ивановых.

— О чем я не знаю? — спрашиваю я, не в силах скрыть настойчивость в своем тоне.

Отец щурит глаза, пристально изучая мое лицо. Я пытаюсь расслабиться, что бы не давать ему ни малейшего повода для волнений и, уж тем более, подозрений.

— Ты еще не глава этой семьи. — говорит он.

Я качаю головой.

— Я знаю. Мне очень жаль. Я не хотела, чтобы это прозвучало таким образом. Просто если ты знаешь что-то, чего не знаю я, это может изменить мой взгляд на данную ситуацию. Так что, я подумала, что мне следует знать.

Его челюсть напрягается, прежде чем он продолжает.

— Недавно я получил информацию, что Ивановы планируют выступить против нас.

— Ты в этом уверен? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение сковывает все мое тело. Либо до моего отца донесли неверную информацию, либо Алекса держат в стороне от того, что происходит в его семье.