Пытаясь сохранять ровное дыхание и не шелестеть простыней, я украдкой опустил одну руку на пол и стал нашаривать костыли. Какое-никакое, а все оружие.

Костылей там не было.

Я шарил рукой по полу, прекрасно помня, где я поставил их, ложась спать, но под пальцами был ковер и больше ничего.

Лучик тем временем выбрался из ящика, описал дугу, и незваный гость выдвинул второй ящик, издавший такой же звук, что чуть раньше разбудил меня.

Я медленно убрал руку назад и застыл в кровати. Если он собирался меня убить, то сделал бы это уже давно, к тому же у меня практически не было никаких шансов помешать ему осуществить то, ради чего он ко мне пожаловал. Гипс приковывал меня как якорь.

Я почувствовал, как постепенно покрываюсь испариной. Зубы сами непроизвольно сжались. Во рту пересохло. В голове началось кружение. Я лежал и пытался взять под контроль свой организм.

Безуспешно.

Гость покончил с ящиками. Фонарик осветил стул, затем дубовый комод за стулом. Он бесшумно подошел к нему и стал поднимать крышку. Я чуть было не крикнул, чтобы он этого не делал. Крышка всегда поднималась со скрипом, который не может не разбудить спящего. Я не хотел, чтобы он знал, что я не сплю. Это было слишком опасно.

Крышка заскрипела. Подняв ее дюймов на шесть, он застыл, потом опустил обратно. Она заскрипела еще сильнее.

Он стоял, размышляя, как быть. Затем послышались быстрые мягкие шаги по ковру, рука схватила меня за волосы и стала трясти голову взад-вперед. В глаза ударил свет фонарика.

– Ладно, приятель, ты все равно не спишь. Так что я, пожалуй, задам тебе несколько вопросов.

Я сразу узнал голос. Закрыв глаза от яркого света, я проговорил как можно более утомленным голосом:

– Мистер Оукли, насколько я понимаю.

– Именно, мистер Хьюз.

Он отпустил мои волосы и одним быстрым движением сбросил на пол одеяло. Фонарик снова описал дугу, и свет его упал на пол. Затем он бесцеремонно схватил меня за шею и за полы пижамы и швырнул на пол. Я свалился с грохотом.

– Это для начала, – заметил он.

Шустрый малый, что правда, то правда. Сильный, жестокий и привыкший к подобным операциям.

– Где он? – спросил Оукли.

– Что?

– Кусок металла с дырочкой.

– Не знаю, о чем речь.

Он взмахнул рукой и ударил меня чем-то твердым. Только потом в слабом свете фонарика я понял, что это один из моих костылей.

Прелестно.

Я попытался встать на ноги. Он направил на меня фонарик и наблюдал за моими попытками высвободить одну ногу из-под другой. Когда я стал вставать, он снова свалил меня одним ударом.

– Где?

– Я же сказал...

– Мы оба знаем, дружище, что кусок металла здесь. Мне он нужен. У меня на него нашелся покупатель. И ты мне его отдашь, как послушный жокей-жулик.

– Иди в задницу!

Я быстро перевернулся на бок и чуть было не уклонился от нового удара. Костыль угодил в гипс, посыпалась крошка. Меньше работы хирургу во вторник.

– У тебя нет шансов, – сказал он. – Это факт.

– Правильно. Если бы я стал звать на помощь, услышали бы только лошади. Плохо.

Я стал думать, а не дать ли ему и впрямь этот кусок металла с дыркой. Точнее, с половинкой дырки. Откуда ему знать, что там лишь половинка. А может, рассказать ему об этом? Может, он станет вполовину обходительнее?

– Кому это понадобилось? – спросил я.

– Не задавай глупых вопросов, – сказал он и снова взмахнул костылем.

Контакт!

Я выругался.

– Пожалей себя, дружище. Не валяй дурака.

– Что за кусок металла?

– Давай его, и все дела!

– Я не знаю, что ты ищешь.

– Кусок металла с дыркой.

– Какой кусок?

– Слушай, не все ли равно какой. Тот, что у тебя хранится.

– У меня ничего нет.

– Хватит шутить. – Он взмахнул костылем, я простонал. – Давай его сюда, и дело с концом.

– У меня... ничего... нет.

– Слушай, приятель, у меня четкие и ясные, как стеклышко, инструкции. У тебя есть кусок металла, я должен его забрать. Понятно? Все просто. Так что лучше избавь себя от лишних страданий, приятель!

– Сколько тебе за это заплатят?

– Ты готов предложить больше?

– Об этом стоит подумать.

– Я уже слышал от тебя такое. Но номер не пройдет.

– Жаль.

– Где он?

Я не ответил, услышал взмах костыля, увернулся в последний момент, и он ударил по ковру туда, где секундой ранее был мой нос.