— Мне жаль, — сказала я. — Это была сумасшедшая неделя. Все мои мысли были отвлечены.

— На что? — Она подняла свой бокал и взболтала вино, затем сунула в него нос и вдохнула.

— Я не знаю. — Я подвинул свой бокал немного ближе к себе. — Работа. Семья.

— Горячий ворчливый сосед.

— Горячий ворчливый сосед, — признала я, решив, что мне нет смысла ей врать. — Он снова приходил вчера вечером.

— Да? Что случилось на этот раз? — Её карие глаза засверкали. — Он случайно сорвал с тебя штаны?

— Нет, — ответила я, будто это меня оскорбило. — Он принёс мне «Фрости».

Её брови взлетели вверх. — Откуда он узнал, что он тебе нравится?

— Наверное, я упомянула об этом в предыдущий вечер.

— Это было заботливо с его стороны, принести тебе небольшой подарок, — сказала она с приторной слащавостью, прежде чем сделать глоток своего вина.

— Это было извинение, а не подарок, — объяснила я. — Ему было стыдно за то, что он сказал на днях в бассейне.

— Ему следовало бы. Он вёл себя как мудак. — Элли снова отхлебнула вина. — Но я всё ещё считаю, что он слишком сильно протестует. Я думаю, что ты ему интересна, и он просто пытался не подавать виду.

— Он сказал, что злится на себя и вымещает это на мне.

— Злится на себя за что?

— За желание замутить со мной, наверное. Он думает, что я слишком молода. Да и он всё равно не хочет отношений.

— Он сказал всё это?

Я пожала плечами. — Типа того.

Она проницательно кивнула. — Ещё сильнее протестует. Этот чувак запал на тебя. Он снова поцеловал тебя прошлым вечером?

— Нет, — быстро сказала я, опустив глаза на мраморную стойку. — Он не поцеловал меня.

— Но он что-то сделал.

— Вроде того. Может быть.

— Что?

Я подняла на неё глаза. — Он… как бы, эм, просунул мне в рот свою бутылку пива.

Элли чуть не подавилась своим вином. — Что?

— Он просунул свою бутылку пива мне в рот, — сказал я, произнося слова более чётко.

К сожалению, как раз в этот момент дверь в коридор распахнулась, и вошёл Джанни Лупо, словно хозяин этого места. — Что своё он просунул тебе в рот?

— Что ты здесь делаешь? — огрызнулась Элли. — Это частная часть дома. Только для членов семьи.

— Хорошо, что твои родители только что сказали мне, что я член семьи, и именно поэтому они надеются, что я приму их предложение о работе. — Он одарил Элли одной из своих наглых ухмылок и обратил своё внимание на меня. — Как дела, Винифред? Давно не виделись.

Я не видела его с момента окончания школы, но он почти не изменился. Те же волнистые, небрежные тёмные волосы, которые каким-то образом выглядели уложенными и растрёпанными одновременно, те же голубые глаза, по которым сохли девочки, та же точёная челюсть, только теперь она покрыта лёгким слоем щетины. Его нос был слегка искривлён — если я правильно помню, его сломал один из его братьев во время драки. Но это ничего не меняло ни в его внешности, ни в его уверенности в ней.

Я улыбнулась в ответ. — У меня всё хорошо, Джанни. Как ты?

— Не жалуюсь.

— Ты можешь уйти? — спросила Элли.

— Через минуту, — сказал он, поднимая бокал Элли и пробуя её вино. — Но сначала я хочу услышать историю о бутылке пива.

Взбешённая, Элли забрала свой бокал и убрала его в недоступное для него место. — Нет. Это личный разговор, придурок.

Джанни посмотрел на меня. — Я не знаю об условиях работы. Возможно, мне придётся задокументировать это как оскорбление.

— Так ты согласился на эту должность? — спросила я.

— Я ещё думаю об этом. Мне нравится концепция, и обстановка идеальная. Я бы внёс свой вклад в обустройство кухни, которая мне нравится, кстати. И в найме персонала, что очень важно, потому что я люблю, чтобы всё было сделано определённым образом. — Он снова усмехнулся, взглянув на Элли. — И мне нравится идея сотрудничества в составлении меню со здешними виноделами. Они такие дружелюбные.

Элли сердито уставилась на него.

— Кроме, может быть, этой. — Он показал большим пальцем в ее сторону. — Почему она всегда такая злая?

Я улыбнулась. — Я думаю, ты пробуждаешь в ней это.

— Можно подумать, это она получила семь тортов в лицо.

— Восемь, — сказала Элли. — Я бросила тебе в лицо восемь тортов. Потому что ты окунул меня раз пятьдесят в этот дурацкий бассейн.

— Я знаю. — Он усмехнулся. — Я не мог устоять. Ты выглядела такой сухой и довольной, сидя там, в своей маленькой короне и вишнёвой ленте принцессы поверх купальника. Я потратил каждый доллар, который у меня был, на твой стенд, а потом занял ещё. Я был в долгах несколько месяцев. Ты должна была быть польщена.