Москит затормозил перед какой-то бабкой, неторопливо ковыляющей с клюкой в руке по деревянному тротуару.

— День добрый, бабушка! — выглянув в окно, поздоровался водитель. — А как нам к Набережной улице проехать?

— Так езжай мимо кремля к мосту, — остановившись, старуха поправила на голове цветастый платок и ткнула клюкой вправо словно стрелкой компаса в виднеющиеся в просветах переулков серые стены с высокими детинцами. — Чуток промахнулся, молодец, надо было раньше сворачивать. Мост проедешь, так и сразу в Набережную ткнешься. Не местный, што ле?

— Ага, проездом здесь, — подтвердил Москит. — Спасибо, бабушка.

— Езжай, внучок, езжай, не пыли здесь, — старушка вдруг приободрилась и зашагала быстрее прочь от чёрного монстра, который был на полголовы выше её.

Хирург купил себе дом на противоположном берегу Туры, но появлялся в нём редко, проводя большую часть времени на приисках. Поэтому Никита и приказал управляющему ожидать его в городе, чтобы не мотаться по тайге. Хватило недельного похода по болотам и чащобам.

Судя по кирпичным заборам и металлическим воротам, Набережная полностью заселена купцами или крепкими домовитыми хозяевами. Дома здесь были добротные, высокие, где-то из кирпича, а где-то из бруса и оцилиндрованных брёвен. Хирург жил скромнее, хотя и его тёмно-желтый домик нисколько не терялся на фоне иных построек. Уютный палисадник, заросший боярышником и черёмухой, давно не приводили в порядок. Оба окна оказались закрыты ставнями. Возможно, бывший вор таким образом сохранял прохладу в доме, не давая жаркому солнцу проникать внутрь. Или опасался, что за ним могут приглядывать со стороны.

Москит аккуратно съехал с асфальтированной дороги на обочину и пристроился к забору. Заглушив мотор, посмотрел на хозяина.

— Оставайся на месте, присматривай, чтобы любопытные не шарахались, — сказал Никита. — Слон, Нагаец, за мной.

Калитка во двор оказалась не запертой. Сам Хирург сидел на лавочке возле крыльца и что-то вырезал из куска дерева, роняя под ноги стружку. Увидев входящих телохранителей волхва, неторопливо отряхнул колени и поднялся.

— Калитку на щеколду закройте, — попросил он, приветствуя Никиту едва заметным кивком. С щелчком сложил перочинный ножик, положил его в карман застиранного халата. Туда же ушла фигурка, похожая на лису. — Доброго дня, Никита Анатольевич. Пройдёмте в дом.

Слон с Нагайцем остались на улице. Разговор, который затеял Никита, не должен выходить за стены этого дома. Даже верным телохранителям не всё следует знать.

Волхв с интересом оглядел тесную прихожую, небольшую кухоньку с белёной печью и гостиную с самым необходимым набором мебели: диван, несколько стульев, пара резных старых комодов и длинный вязаный из лоскутов половик, протянувшийся через всю комнату.

— Я здесь редко бываю, — словно бы оправдывался за скромное жилище, сказал Хирург, включая чайник. — Только зимой и живу, с Коловорота до марта, а потом снова в тайгу. Совсем отшельником стал, соседи пугаются.

Он и в самом деле изменился с последней встречи, когда выгоняли из Верхотурья китайцев. Куда-то исчезла худоба, плечи расправились, лицо округлилось. Отросшие волосы спускались на плечи, появившаяся борода полностью скрыла узнаваемые черты.

— Лешим не кличут ещё? — присаживаясь на выкрашенный коричневой краской табурет, усмехнулся Никита.

— Дядькой Лешаком, — хмыкнул в ответ Хирург. — Чайку, Никита Анатольевич?

— Нет, спасибо, — отказался Назаров. — Я только что из-за стола. Дело у меня к тебе.

— Толкуй, хозяин, — присел напротив вор.

— Что ты знаешь о каторгах в Ивделе, Урае и Югорске? В общих чертах.

— А чего о них знать? Не самые гиблые места, жить можно, если не дурить и начальство не злить. Золотодобыча открытым способом идёт, с весны до осени на свежем воздухе. Есть и рудники, но туда, в основном, с Урайской каторги отправляют.

— Почему?

— Рецидивисты, неисправимые, — пожал плечами Хирург.

— Кого-то знаешь из тех, кто там долго сидит?

— Не иначе, опять с криминалом связался, Никита Анатольевич? — усмехнулся вор.

— Нет, помочь надо одному человеку. Через его земли тропу контрабандную протоптали, золотишко тащат неучтённое, — не стал скрывать проблему Никита. — Недавно накрыли промежуточную базу и взяли несколько пудов песка, готового для транспортировки.

Хирург промычал что-то нечленораздельное, почесал бороду.

— Слышал я об этой тропе, но давно. С тех пор, сам понимаешь, хозяин, отошёл я от активных дел, информация редко доходит.

— В любом случае можешь что-то прояснить.

— Ну… Хлопнули вы воровской общак, Анатольевич, вот что скажу. А за это теперь они своих овчарок спустят на твоего друга. Так понимаю, он из высокородных?

— Не без этого. На его землях беглые беспредельничают. Надо было вопрос кардинально решать. Оказалось, что с этой базы частенько в Турское всякое дерьмо плывёт.

— В своём праве, — кивнул Хирург. — И золото вы не могли не взять. В этом-то и заключается коллизия. Воры рано или поздно узнают, кто цепочку порвал, начнут вынюхивать, на твоего друга выйдут. Я так понимаю, выхода нет, как играть на опережение.

— Так и есть. Где оседает общак с уральских приисков? — Никита решил проверить, насколько далеко его «агент» дистанцировался от прошлой жизни. Если начнет юлить — что ж, эту страничку нужно закрывать. Нельзя, чтобы ещё кто-то узнал о его связи с Хирургом.