— Прошу прощения, если задел, — развел руками хозяин дома без всякой язвительности. — Ты, Никита Анатольевич, мужчина справедливый, умеешь видеть перспективу и не встаёшь в позу оскорблённого на каждый упрёк в твою сторону. Займись детишками, пока их злодеи на свою сторону не перетянули. Воры уже давно сообразили, насколько им выгодна дружба с такими людьми. Они даже специально таких выискивают. Маг, хоть и слабенький, все равно остаётся магом.

— Можешь назвать мне хоть одного полукровку, спутавшегося с местными бандитами?

Хирург задумался, тарабаня пальцами по столу. Никита не мешал ему, боясь спугнуть мысли, скачущие в голове вора.

— Слухи ходили про одного шустрика, водившего контрабандистов через кордон, — почесал бороду хозяин дома. — Бароном кличут…

Никита улыбнулся, вспомнив приключения на Амуре, когда яхту, на которой он решил прокатить Тамару до Благовещенска, захватили контрабандисты с помощью «полукровки». Мир тесен.

— Встречался с ним, представь себе. Правда, плохо кончил. Его ИСБ и Коллегия Иерархов куда-то запрятали, так и сгинул где-то.

— Когда это было? — озадачился Хирург.

— Лет семь назад, — припомнил волхв.

— А, ну да, по сроку подходит… Именно тогда, даже чуть раньше, я и слышал о нём.

— Кого-то из уральских знаешь?

— Пожалуй, только одного. Проскальзывала кликуха такая забавная — Аякс. Я ещё думал, что за любитель греческих мифов среди воровской братии завелся, а оказалось — княжеский или дворянский бастард. Не-не, Никита Анатольевич, не знаю, чей он сын! Не лезу в такие опасные дебри.

— Фамилия, имя? Есть хоть какая-то зацепка?

Хирург снова потеребил бороду, но теперь с какой-то яростью, как будто она его стала раздражать.

— Нет, не слышал, — выдохнул он с сожалением. — Увы, я не всесилен, сидя по полгода в тайге.

— Будто ты этого не хотел, — усмехнулся Никита, вставая. — И на этом спасибо. Ладно, поехал я. Занимайтесь своими делами, но, если что всплывет, сразу информируй меня. Провожать не надо.

Выйдя из прохлады дома, он поморщился. Послеполуденная жара только начинала спадать, но всё равно как будто в печку или сауну попал. А Слон с Нагайцем сидят на лавочке, семечки пощёлкивают и мирно беседуют. Ну да, у телохранителей всегда найдётся, что интересного рассказать, даже если они давно вместе в одной упряжке и знают друг друга как облупленные.

Увидев Никиту, они поднялись, отряхнули ладони от шелухи и мгновенно перешли в боевой режим, как и положено настоящим телохранителям.

— Куда, хозяин? — поинтересовался Слон.

— К Коваленко, а оттуда — домой, — вздохнул волхв. — Хватит, погостили, пора и честь знать.

Петербург. Август 2016 года

Для князя Балахнина наступили дни, полные тревожных ожиданий. Он вскидывался при каждом звонке Буяна, пропадавшего целыми днями в загородном княжеском имении, где сейчас жила Марина с новорожденным. Ездил туда волхв, конечно, с водителем Колей, светящимся от радости как новый пятак. Алексею Изотовичу иногда становилось неудобно, что хорошего парня приходится использовать втёмную. Но затеянное требовало чрезвычайной концентрации и собранности, как и молчания. Если Николай хоть краем уха услышит, что ребёнок — сын Ильи Балахнина, то его реакция будет непредсказуемой. А князь не любил непредсказуемых людей наравне с идеалистами. Поэтому решил женить молодых людей как можно быстрее, пока черты малыша не приобрели узнаваемость. Хотелось бы, чтобы он был похож на мать, но подстраховаться не мешает. Коля был не против, когда Алексей Изотович сам ему предложил подобный вариант.

«Легализация» мальчонки прошла успешно. Доктор Костромцов сделал всё так, как его просил Балахнин, и за это получил подарок — небольшую усадебку в хорошем местечке под Петербургом. В метрике было указано, кто отец и мать новорожденного, и самое главное — в графе «наличие Дара» стоял прочерк. Кому и сколько положил на лапу славный Петр Игоревич, князю было неизвестно, результат его вполне устроил. Ну, так для того и существуют деньги, чтобы радовать ими людей в качестве материального поощрения.

А великовозрастный балбес Илья так и не поинтересовался судьбой Марины. Была какая-то горничная, безотказная и ласковая, куда исчезла — его ли печаль? Покачав головой, Балахнин решил больше не испытывать судьбу и прекратил все разговоры о девушке.

Буян приехал после полудня какой-то взъерошенный, подобно воробью, попавшему в переделку, но по всполохам ауры князь догадался, что страшных для него новостей клановый чародей не привёз.

Он сразу же пришел в кабинет хозяина, успев только принять душ и переодеться. Жаркий июль неумолимо и насмешливо перешагнул в следующий месяц, температура держалась на уровне тридцати градусов, и «погодники» уже всерьёз задумывались сформировать дождевой фронт на всём северо-востоке, чтобы погасить зарождающиеся торфяные пожары. Сизый дым уже начал обволакивать старую и новую столицы.

— Рассказывай, — скрывая нетерпение, Балахнин своей рукой налил Буяну бренди, которое волхв очень даже уважал. Сел в кресло напротив него, дожидаясь, когда слуга промочит горло. — Можно даже с подробностями.

— У Васьки зажглась искра, — коротко бросил Буян, и снова припал к бренди.

— У Васьки? — приподнял бровь Балахнин.

— Счастливые родители так назвали мальчишку, — хмыкнул волхв, закатывая глаза от гастрономического удовольствия. — Указаний на этот счет от тебя, княже, не поступало, поэтому я не вмешивался в процесс.