Бывший вор, а ныне управляющий всеми золотыми приисками Верхотурья, о котором с уважением отзывается Коваленко, не торопился с ответом. Он выдернул шнур из розетки, когда из-под крышки чайника и носика повалил пар, налил себе чаю в большую кружку и задумчиво взял из сахарницы кусок настоящего колотого сахара. Посмотрел на него, словно взвешивал последующие шаги, и только потом ответил:

— В Екатеринбурге. Все золотые ручейки и камешки стекаются туда. Держат общак трое: Ферзь, Батыр и Чекан. Люди уважаемые, серьёзные. Несмотря на возраст, умело пользуются возможностями увеличить доходы. Биржи, доходные дома, букмекерские конторы. Деньги там крутятся бешеные. Что-то конвертируется в валюту, что-то кладётся в банк под проценты, на грев уральских каторг уходит сорок процентов общака, и это очень много.

— Да это уже не воры, а купцы второй, а то и первой гильдии, — усмехнулся Никита, удивившись только тому факту, что преступники умело вписались в экономические процессы, причем, легально.

— Так и есть, — ухмыльнулся в ответ Хирург, окуная в чай сахар. Подождав немного, с хрустом откусил кусок и сделал пару глотков горячего напитка. Негромко крякнул от удовольствия.

— Давно их знаешь?

— Не поверишь, встречался только с Батыром, да и то лет десять назад, на пересылке. — А Ферзя и Чекана не знаю, только понаслышке. Ты бы не лез туда, Никита Анатольевич. Там ставки серьёзные, очень серьёзные. Китайцы, уйгуры, Жузы — все при делах. Даже твоя магия не сможет одолеть эту силу. У тебя ещё один враг не побеждён, а второй появится — и вовсе гибельно будет.

— Откуда информация? — поинтересовался Никита.

— Так с бароном иногда беседую, вот он и проговорился. Мол, Никита Анатольевич сейчас с Инквизицией сцепился, некогда ему. А Инквизицию просто так не сломаешь. Вот и говорю: не надо лезть в пекло.

— Да и не собирался, — волхв пожал плечами. — Мне лишь информация по самым главным лицам нужна, если вдруг со стороны воров начнутся накаты. Я друзей не бросаю, и в таком случае прямиком к важным людям наведаюсь. Как думаешь, на компромисс они пойдут?

— Ферзь — тёртый калач, — поцарапал щеку Хирург. — Всегда трезвым умом отличался. Это же он продавил идею общак пустить на раскрутку. Многие тогда подозревали его в двойной игре. Дескать, золотишко к себе подгребает. А когда он стал отчёты предоставлять, зауважали. Денежки рекой на каторги потекли.

— Побеги на эти деньги организуют?

— Скорее всего, — Хирург всё же заколебался, чувствуя, что подступает к опасной черте. — Но я не при делах, точных раскладов не ведаю.

— Ну, нет — так нет, — пожал плечами Никита. Стало ясно, что данный вариант вполне себе жизнеспособен. Часть денег идёт на подкуп надзирателей, начальнику каторги перепадает неплохо, чтобы в нужный момент закрыл глаза. Коррупция неискоренима там, где есть возможность заработать легкие деньги. — Послушай, Хирург, тебя ведь хорошо знают в криминальном мире. Если понадобятся твои услуги, сможешь наладить контакт с тем же Ферзём?

— Могут пришить, — ни один мускул на лице вора не дрогнул.

— Почему?

— Заинтересуются, а откуда я взялся, после Петербурга куда пропал? Кто Якута сдал?

— Трудно легенду придумать? С твоим-то умением выкручиваться из любой ситуации, — подсластил Никита самолюбие старого вора. — Ты же, когда от моей жены удирал, так следы запутал, что она найти тебя не смогла.

— Повезло, — Хирург совсем не был рад ехать куда-то из своего заново построенного мирка, ведь он собирался дожить спокойно в таёжной глуши, дожидаясь прихода Костлявой. — Тяжело играть против одарённых.

— Понятно, — волхв сбавил напор. — Но адреса нужных людей, через которых можно выйти на держателей воровской кассы, у тебя есть?

— Связи старые, — предупредил Хирург. — Может, кто и умер уже. Я ни с кем сейчас не контактирую…

Он даже не врал, а скорее, лукавил. Не мог человек с такими обширными связями в прошлом запросто их выбросить в дальний угол или игнорировать происходящие процессы в большом мире. Никита не сомневался в остром уме Хирурга, и знал, что после своего отъезда вор начнёт осторожно прощупывать возможность контактов со старыми знакомыми, строить различные комбинации, чтобы найти выходы на Ферзя и этого… Батыра.

— Ещё один вопрос, да я поеду, — Никита посмотрел на ползающую по краю стола муху; она то и дело останавливалась и потирала лапки, после чего продолжала свой путь, осторожно огибая кружку, чтобы не попасть под человеческую длань. — Ты слышал что-нибудь о «полукровках»? Это дети одарённых, рождённые женщинами-простолюдинками.

— Да, сталкивался с таким однажды, — кивнул Хирург. — Довелось познакомиться. Таких ребят воры частенько привлекают для своих делишек.

— Почему? У них мёдом намазано, что ли?

— Будто ты не знаешь, Никита Анатольевич, — с укоризной посмотрел на него вор. — Или не хочешь эту проблему ворошить? А что делать полукровкам, когда данный им Дар не оценивается Иерархами? Они впустую прожигают свой талант, пусть и урезанный. Почему бы вам не построить хотя бы два-три пансионата для ребятишек с потенциальной искрой и обучать их всем премудростям? Боитесь за собственное благополучие? Что однажды они отыграются за свои обиды?

— Ты не заговаривайся, Хирург, — сдерживаясь, ответил Никита, не собираясь спорить с пожилым вором. По сути, он был прав. Проблема «полукровок» становилась всё более острой, но Коллегия Иерархов упорно игнорировала её, отказывая в праве на самореализацию детишкам, у которых зажглась искра Дара не благодаря, а вопреки всем законам магической наследственности.