С восторгом и отчаянием Кетлин поняла, что ее чувства не угасли. Она впадала то в жар, то в холод, в голове стучало. В ней поднялось ликование — такое лихорадочное безумие овладевает любой влюбленной женщиной. Он смотрит на нее как на возлюбленную, которую страстно желает. Он тянется к ее руке. Кетлин поняла: она сделает все, что бы он ни попросил. Ее больше не пугала перспектива быть уличенной в подлоге. Она боялась только того, что может произойти дальше. Ее спас приглушенный кашель Франкапелли. У нее подогнулись колени, и она упала в обморок.

— Что вы хотели, чтобы я сделал, сага? — В голосе Франкапелли слышалось сдерживаемое веселье.

— Я не ожидала, что вы пригласите его на ужин! — Кетлин, ходившая взад-вперед по своей комнате, остановилась. Франкапелли принес ее сюда на руках, но прежде чем подняться с ней наверх, он успел пригласить виконта Кирни на ужин на завтрашний вечер. — Что заставило вас сделать это?

Франкапелли пожал плечами. Его забавляла эта вспышка гнева, ведь ему впервые довелось наблюдать за проявлением ее темперамента. Какой огонь, какая страсть! Сине-зеленые шелковые юбки вздымались вокруг ее ножек, как морские волны. Буря эмоций пойдет ей на пользу. Он уже начал беспокоиться о ней. Женщине, да притом молодой, нельзя быть такой безмятежной. Вот сейчас от ее безмятежности не осталось и следа, и за это надо поблагодарить англичанина. Он не винил ее за столь неистовую реакцию, напротив, он отлично понимал ее. Этот мужчина — само совершенство!

— Есть ли лучший способ, сага, выяснить его настроение, чем приватный разговор?

— Мне известно, какое у него настроение. — Кетлин слышала, что ее голос звенит от волнения, но ничего не могла с собой поделать. — Оно предвещает грозу. Он обвинит меня в подлоге, а потом… потом…

Она замолчала, переполняемая чувствами. Зачем лгать? Делейси не сердится. У него был такой вид, будто он едва сдерживается, чтобы не разложить ее на ближайшем же диване. А она — да помогут ей небеса — хотела этого.

— Что потом? — изящно вздохнул Франкапелли. — Сага, вы зря тревожитесь. Вы даже не знаете, что ему известно. Что касается обвинения, он не расскажет мне ничего, чего бы я не знал. Вы в Италии. Вам нет надобности возвращаться в Англию. Какая мне разница, что вы написали пьесу под чужим именем! Такое делали и до вас.

— Да? — Кетлин с сомнением прищурилась. — Когда?

— Мошенничество глубоко укоренилось в искусстве. Один стащит идею, другой — стиль, третий — мелодию. Почему, по-вашему, я никому не показываю свое сочинение, пока не закончу его? Чтобы другой композитор не украл мою тему, Кетлин бросила на него подозрительный взгляд.

— Тогда у вас были какие-то тайные цели, если вы пустили в свой дом человека вроде меня. Франкапелли вздернул брови:

— Вы сочиняете музыку? — Кетлин с улыбкой покачала головой. — Значит, мне ничего не угрожает, да? — Она рассмеялась.

— Ну вот, так-то лучше. — Он одобрительно кивнул. — Вы созданы для смеха.

— Вы вольны верить в то, что вам нравится, синьор, и эту свободу вам дают богатство и могущество. Его позабавило ее дерзкое заявление

— А вы, сага, наконец-то выбрались из своей раковины. Мои поздравления. Оказывается, у Венеры есть характер. Вас следовало бы изобразить на портрете в этом платье и с разрумянившимися щечками. А теперь об англичанине. — Он потер подбородок большим пальцем. — Есть способ покончить с ним, если это облегчит вам жизнь.

Кетлин ахнула:

— О нет! Я запрещаю вам что-либо делать с ним!

— Делать? — Франкапелли взглянул на свои руки. — А что я могу сделать с этим малым? Только то, что доставит вам удовольствие. Завтра за ужином я извинюсь за вас перед ним.

— Нет. — Кетлин кивнула, одобрив собственную идею. — Пусть я blatherskite и gom, но я никогда не была трусихой. Я должна встретиться с ним лицом к лицу.

— Что значит blatherskite и gom? — вежливо осведомился граф.

Кетлин весело рассмеялась:

— По-кельтски это значит «болтушка» и «дурочка». До недавнего времени я была и той и другой. Вы, конечно, правы. Вполне возможно, что появление здесь виконта не имеет отношения к пьесе, которую я написала для Лонгстрита. Мне говорили, что в августе лорд Кирни уехал из Англии, дабы ублажать свою музу в других краях. Допускаю, что он еще не был дома.

— Очевидно, он даже не знает, что вы написали пьесу под его именем.

— Верно!

Кетлин облегченно выдохнула. Хотя она никогда не думала, что снова увидится с Делейси, она была счастлива тем, что они встретились в такой обстановке. Одетая так, как ей и не снилось, она выступала под руку с могущественным и красивым мужчиной.

Невероятно, но она так и не распрощалась со своей мечтой о том, как в один прекрасный день она, равная ему, будет сидеть рядом с ним и обсуждать литературу и его произведения. Здесь, в этом месте, она ровня ему. И от этого кружится голова.

Покраснев, она взглянула на Франкапелли.

— Пусть лорд Кирни придет завтра на ужин.

— Вам нет надобности делать то, что может расстроить вас. — Помолчав, Франкапелли добавил: — Ведь, в конце концов, вам надо думать о ребенке.

— Да, Грейн. — Кетлин нетерпеливо потерла лоб. — Моя судьба меня не беспокоит, а вот ради Грейн я должна попытаться урезонить лорда Кирни.