— Мадам, мы едва знакомы. Поэтому я не считаю возможным обсуждать с вами проблемы своих дочерей.

— И очень плохо с вашей стороны. Я надеялась, что вы желаете счастья своему ребенку. Даже если для этого вам придется признать, что у вас есть недостатки.

— Недостатки? У меня? — Лорд Роллерсон плотно сжал губы. Он никогда в жизни не обижал даму, но эта мегера, которая таращится на него из-под шляпки из пурпурного атласа с черными оборками, искушает судьбу.

— Я готова изменить свое мнение и объяснить ваше поведение излишним усердием, если вы признаете ошибочной помолвку вашей дочери и моего племянника.

— Я не считаю помолвку ошибочной. А поведение вашего племянника после разрыва могу описать только словами, которые не посмею произнести в присутствии дамы.

— Напыщенная чушь! Если бы вы не считали Джейми идеальной, не вызывающей никаких возражений партией для своей Кларетты, вы бы не благословили их. Кто приказал отправить извещение до того, как бедный мальчик попросил ее руки?

Лорд Роллерсон вздрогнул:

— Отлично. Я признаю свою ошибку. Но ведь девочка получила письмо!

— Она получила письмо, предназначавшееся ее сестре, и я твердо убеждена, что вы об этом подозревали.

— Как вы смеете…

Леди Ормсби спокойно улыбнулась. Прошло больше года с тех пор, как она в последний раз имела оживленную беседу с джентльменом.

— Очень даже смею, потому что вы хоть и глупец, но опытный! — Пока Роллерсон искал способ поприличнее осадить гостью, леди Ормсби энергично продолжила: — Я вспоминаю, как маленькой девочкой я год за годом наблюдала за вашими успехами в скачках с препятствиями, которые устраивались в Сомерсете. Вы и тогда отличались излишней поспешностью.

— Вот как?

— Хорошо помню, как вы выступали на великолепной лошади по имени Добыча Виселицы. Отвратительная кличка, но лошадь была потрясающая. Однако перед самым концом соревнования вы почувствовали, что вас догоняют, заторопились и раньше времени начали брать препятствие. В результате кувырком полетели в грязь. Сколько раз этот недостаток подводил вас?

— Немало, — буркнул лорд Роллерсон, довольный и одновременно раздосадованный тем, что она стала свидетельницей его глупости. — Хотя я выигрывал чаще, чем проигрывал.

— Что и доказывает мою точку зрения. Вы не полный дурак. Думаю, вы готовы учиться на собственных ошибках.

Леди Ормсби одарила его милой улыбкой, и Роллерсон заподозрил, что она флиртует с ним. Впрочем, он не был уверен в том, что ему следует отвечать ей взаимностью после того, как она так больно задела его чувство собственного достоинства. И все же грубость не принадлежала к чертам его характера.

— Всегда считал, что Ормсби нашел себе лучшую спутницу жизни, чем он заслуживал.

— Вот я и забочусь о том, чтобы моему племяннику тоже повезло, — вернула она комплимент.

Роллерсон улыбнулся. Нельзя отрицать, что у леди Ормсби есть стиль, она умна и, полагал он, преисполнена решимости добиться своего. — Так что же вы предлагаете?

— Ничего особенного. Детям почти год не давали жить спокойно. Я предлагаю вытащить Кларетту из дома, подальше от постоянного напоминания о том, что ее красавица сестра причалила к великолепному мужу, а у нее самой почти нет надежды на счастье.

— Я не думал об этом в таком ключе.

— Такова суть всех мужчин. Вы полагаете, Кларетте приятно сознавать, что ей, возможно, не суждено быть вместе с возлюбленным из-за сестры, которая в общем-то никогда не стремилась заполучить его?

— Виноват Хокадей!

— Вы вините его за то, что он полюбил одну из ваших дочерей? Очень забавно. Я бы скорее поверила, что он страдает от избытка хорошего вкуса.

«0-го-го, — подумал Роллерсон, — а она знает, как наложить бальзам на нанесенные ею же раны».

— Он превратился в притчу во языцех!

— Он в замешательстве. Он любит Кларетту, только еще не догадывается об этом.

— А откуда вам известно, что он придет к правильному заключению?

— Вы знакомы хоть с одним джентльменом, который не стремился бы вернуть себе утерянное, особенно если то, что он потерял, привлекло внимание других?

Роллерсон поморщился: звучит ужасно!

— Я бы попросил вас объяснить свою мысль конкретнее.

— Я бы хотела взять Кларетту в компаньонки на ближайшие полгода. Мой траур подходит к концу, я намерена вести активный образ жизни, поэтому смогу использовать общество жизнерадостной молоденькой девушки к обоюдной выгоде. Как вы понимаете, у меня обширный круг знакомых надлежащего сорта.