И тут матушка Чжан внезапно подмигнула Вэй Инло:

– К тому же твоя глупышка-сестрица была моей самой лучшей ученицей. В память о ней я позабочусь о тебе.

Вэй Инло была очень растрогана, хотела что-то сказать в ответ, но так и не нашла подходящих слов.

– Ну, полно тебе, служанка не должна ходить с такой кислой миной. На твоем лице всегда должна быть улыбка, – посмеиваясь, сказала матушка Чжан. – Ну же, покажи мне свое радостное личико.

Вэй Инло растерянно уставилась на нее, медленно, словно пробуя что-то неизвестное, она подняла уголки губ в неловкой и слегка кривоватой улыбке.

Но это была ее первая настоящая улыбка с того дня, как она узнала о смерти сестрицы.

Спустя несколько дней доставили все необходимое. Мастерская доверху была завалена всевозможными шелками и другими тканями, все они оказались невероятного качества – тонкие, с искусными узорами. Больше всего внимания привлекали нити из павлиньих перьев.

Все должно быть сделано с особой тщательностью, и в таких случаях не скупились ни на рабочие руки, ни на материалы.

– Для их изготовления переплели павлиньи перья с золотыми и серебряными нитями. Даже самая опытная ткачиха сможет вышивать лишь метр в день. – Матушка Чжан осторожно, словно величайшее сокровище, передала коробочку Вэй Инло, строго добавив: – Используй с умом и смотри, аккуратней, не допусти промаха. Запасных нитей тебе никто не даст.

Вэй Инло поспешно взяла коробочку.

Как только на нити упал солнечный свет, они стали похожи на драгоценные камни, которые переливались разными цветами. Они казались чем-то волшебным, неземным, словно пришли из мира грез.

– А что будет, если допустить промах с ними?

Вэй Инло сразу повернулась на звук, но не могла понять, кто это сказал. Он сразу же затерялся в толпе служанок и в придачу изменил голос.

Матушка Чжан изменилась в лице, во дворце нельзя было произносить слова, способные накликать несчастье. Она строго спросила:

– Кто это сказал? Сейчас же выходи!

Она повторила приказ несколько раз, но никто так и не сознался.

Чжан холодно улыбнулась:

– Это подарок для ее величества императрицы. Если будет допущен промах, всем нам не сносить голов!

Вэй Инло поняла, что у нее есть шанс.

«Я не могу просто так сблизиться с Фуча Фухэном. Вокруг слишком много глаз, да и ушей не меньше. Если буду действовать чересчур опрометчиво, лишь вызову подозрения, – размышляла Инло, вертя павлиньи нити в пальцах. – Нужно действовать осторожно. Сначала стоит подобраться к его окружению. Скорее всего, матушка Чжан тоже так думает, иначе не поручила бы мне такое дело. Если я справлюсь хорошо, то смогу понравиться сестре Фухэна – ее величеству императрице».

Именно так и начинают продвижение по службе – сумев произвести впечатление на нужного человека.

И Вэй Инло сосредоточенно приступила к работе. Она так старалась, что совсем потеряла счет времени, очнулась, когда ее аккуратно потрясли за плечо. Она обернулась и увидела, что за окном стемнело. Рядом, держа в руках масляную лампу, стояла Цзисян:

– Сестрица Инло, я тебя зову, зову, а ты все никак не откликаешься.

– Прости меня, я слишком увлеклась, – улыбнулась Вэй Инло и потерла уставшие глаза.

– Уже стемнело, а ты без лампы. Тебе глаза совсем не нужны? – мягко укорила ее Цзисян.

Она поставила лампу перед Вэй Инло, свет упал на лежавшие в коробке нити из павлиньих перьев, заставляя их переливаться на все лады. Даже Цзисян, эта простодушная глупышка, невольно затаила дыхание, любуясь сияющей красотой. Через некоторое время она спохватилась:

– Ты разве не голодна? Пойдем, вместе поедим!

У Вэй Инло уже давно урчало в животе, но она с улыбкой отказалась:

– Нет, я еще не голодна. Можешь взять мне что-нибудь? А я вечером перекушу.

Вэй Инло подозревала, что кто-нибудь может навредить платью императрицы, например, выкрасть несколько ниточек. А если такого драгоценного материала не хватит, то заменить его будет нечем.

Лучший способ помешать этим планам – использовать нити полностью, побыстрее закончить платье и отнести его матушке Чжан.

– Ты… ты и дальше хочешь работать?

Цзисян нахмурилась и бросила взгляд на нити из павлиньих перьев. От былого восхищения не осталось следа – теперь она смотрела на них с отвращением.

– Чтобы закончить этот наряд, нужно не меньше месяца, разве можно каждый день себя так изматывать? Ты совсем себя не бережешь! Давай ты поешь, а я помогу тебе здесь?

Хоть девочка и предлагала от всего сердца, Вэй Инло не решилась отдать ей работу: в ее руках, чего доброго, фениксы на одеянии превратятся в куриц…

– Тогда у тебя нет выбора! Либо даешь мне вышивать, либо идешь со мной ужинать! – Цзисян потрясла ее за плечо и немного нагловатым, капризным, но с нотками нежности, тоном добавила: – Это не займет много времени. И половина палочки благовоний не успеет прогореть. Ну же! Идем!