Со стороны, наверное, можно было сказать, что я предаюсь внутреннему созерцанию. Отчасти так оно и было. Я «просматривал» путь, который мы преодолели, двигаясь сюда. И меня снова занял вопрос: «Каким образом Ушаков нашёл путь в этот мир?» Это было настолько случайно, что поражало воображение. Как червоточина, которая из центра Москвы могла перенести непосредственно в ад. Хотя, уверен, многие считают, что это одно и тоже.

Никакие порталы, никакие перемещения не могли помочь, это я видел чётко. Более того, я видел и проход, по которому мы попали сюда. И он был на удивление стабилен. Но что его поддерживало? В своей нынешней форме я этого видеть не мог. Мне надо было стать богом, чтобы рассмотреть все детали и подробности.

И да, проход был только в одну сторону. От этого мира тоже вилась червоточина, но куда-то уж совсем далеко в иную часть реальности, где, вполне возможно, мы не могли бы просуществовать и мгновения.

— Что же делать? — я даже не сразу понял, что спросил это вслух.

Но вдруг получил на это ответ. Правда, совсем не тот, который бы я хотел услышать.

Живоглот, сидящий на моём плече, оказывается, совсем сменил цвет на лиловый и начал заваливаться назад. Я подхватил его, а затем спустил на руки.

— Что с тобой, Пушок? — спросил я, оглядывая заметно отвердевшее тело, которое, несмотря на это подавало некоторые признаки жизни.

Он не ответил.

Что ж, что бы с ним не происходило, тут я это исправить точно не смогу. Мне нужно оказаться на Земле, поместить его в Лимб, и вот тогда я смогу что-то исправить. А сейчас — нет. Сейчас мне нужно сосредоточиться совсем на другом.

Маги вокруг меня всё ещё пытались пробить пространство между нами и родным миром. Кто-то пытался связаться с родными, поскольку такая связь работала даже на больших расстояниях. Другие старались всё-таки настроить портал. Но ни у кого ничего не получалось.

Император с цесаревичем на руках, который всё ещё был очень слаб, стоял и смотрел на меня. Потуги других его не интересовали. Рядом стояла и Анна, тоже надеявшаяся лишь на меня.

Воронцов, Пирогов и Борис бросали на меня взгляды, полные надежды. Алиса старалась вообще не смотреть. Но, когда это происходило, я видел, что она сожалела о том, что между нами выросла уже непреодолимая стена.

И ещё за всеми собравшимися я видел приближающиеся готические башни, спутанные между собой. И не с одной стороны, а со всех. Обитатели этого мира подбирались к нам таким образом, чтобы не оставить нам шанса на спасение.

Да он нам и не понадобиться, если у меня не выйдет всех спасти.

А вариант-то был, собственно, только один. И никаких других. Я должен был сделать выбор. Причём, именно сейчас, в эту самую минуту.

«И опять же, — подумал я, погружаясь всё глубже и глубже в себя. — На самом-то деле никакого выбора и нет. Есть только иллюзия выбора. Если бы от моего решения сейчас зависела бы только жизнь друзей, то это одно. Но также от него зависит и моё собственное существование. Причём, на данный момент, что бы я не выбрал, всё ведёт меня к обрыву пропасти. Любой мой шаг — к воцарению Великой Тьмы».

Но был во всём этом один интересный момент. Гибель тут наступила бы, возможно, и позже. Однако я совершенно точно был бы окружён трупами друзей. И можно сколько угодно рассуждать о том, как полезна смерть для эволюции, здесь и сейчас я не собирался никого отдавать в когти Костлявой.

Я открыл глаза и поднялся.

— Вижу камень на распутье, — проговорил громко и чётко, чтобы все меня услышали. — Вы готовы прочитать, что на нём написано?

— Не говори загадками, — попросил император, но вполне мирно, видимо, просто не понял моих слов. — Мы сможем отсюда выбраться?

— Безусловно, — ответил я, — но есть одна проблема.

Я не собирался делать театральную паузу, но так уж получилось, что я замолчал, подбирая слова. И тогда снова заговорил император.

— Достаточно ли она веская, чтобы оставить нас тут? — спросил он, причём на полном серьёзе без капли иронии. Мне вообще показалось, что она ему недоступна. — Скажи, мы рассмотрим ситуацию со всех сторон.

— А на это у нас уже нет времени, — ответил я, обводя рукой вокруг, показывая, что вот-вот к нам нагрянут гости, которые уже могли разобраться, как с нами бороться. — Но скажу так, наше возвращение может угрожать существованию всего живого.

— На Земле? — император приподнял бровь и поменялся в лице.

— Вообще, — коротко ответил я, но затем решил добавить. — Во всей вселенной.

Монарх замер, как и все остальные. Они моргали, открыв рты. И, к счастью, ничего не спрашивали, потому что я бы и не ответил.