И вот тут даже я оказался не готов к такому повороту событий. Порывшись в памяти, я понял, что Руслану об этом ничего не было известно. Более того, знал он только про деда по отцовской линии, а ему это точно не могло принадлежать. Однако если уж брать материнскую линию…

Кажется, у меня появились новые вопросы. Вот только для того, чтобы ответить на них, мне снова потребовалась бы моя божественная искра. А я не хотел почём зря демаскировать свою личность перед остальными богами. В конце концов, я был ещё не готов, чтобы принять бой. Или готов?

— Деда, — ответил я максимально уклончиво, даже тон мой нельзя было принять за утвердительный, но император воспринял всё по-своему.

— Я помню его, — хмыкнул монарх, глядя куда-то в потолок. — Великий человек был и душой, и телом. Просто огромный. Богатырь — одно слово. Как в древних легендах. Ладно, давайте вернёмся к нашим боярам. У кого какие соображения, как лучше нейтрализовать Ушакова?

Вот снова. Император предпочитал выслушать мнения тех, к кому он прислушивался. Но я был более, чем уверен, что на этот раз у него был собственный план, которого он и намерен был придерживаться. Однако он мог внести и коррективы в уже имеющиеся намётки.

— Ваше императорское величество, — Голицын встал и щёлкнул каблуками. — Предлагаю задействовать все доступные ресурсы тайной канцелярии и вашей собственной безопасности, чтобы взять Константина Семёновича и препроводить его подвалы Кремля. Мы там из него все показания выбьем.

— У меня и так есть доказательства на Ушакова, — вздохнул император и посмотрел на других участников планирования. — А вот кто с ним сотрудничал, я не знаю. А это, наверняка, громкие фамилии. Это раз. Второе, прости, полковник, но в вашей конторе я не могу быть уверен. Даже в вас двоих, если честно.

— Можете быть уверены, — машинально проговорил я и вот тут уже удостоился удивлённого взгляда Голицына и изумления Оболенского. — Эти двое умрут за отчизну и за вас.

Ни полковник, ни майор не предполагали, что после всей той крови, которую они мне попортили, я вдруг вступлюсь за них. Более того, они не понимали, откуда у меня такая уверенность.

— Ты наверняка знаешь? — я уже выучил движение брови монарха, которое обозначало удивление. — Или это твоё личное предположение?

— Наверняка, — ответил я, глядя прямо в глаза императору. — Мне открылось это, когда мы возвращались.

— А остальные? — спросил меня император.

Я посмотрел в упор на боевого мага, которого глава государства назвал Николаем. У того от ужаса широко открылись глаза. Он сгруппировался, чтобы бежать, но, видимо, его подвела нерешительность. В любом случае, он сам себя выдал. Двое его соратников мгновенно скрутили его в энергетический кокон и поинтересовались, куда его деть.

— Пусть на глазах пока будет, — тяжело вздохнул монарх, махнув рукой. — Николай, как же так? — он покачал головой, а у мага из глаз полились слёзы. — Вот видите, — он обернулся к нам, — как глубоко проникли щупальца этого кракена?

— Арсений Глебович, — обратился к императору Воронцов, — вы хотите вычистить всю скверну?

— Ну всю-то не получится, — пожал плечами император и показал рукой на меня. — Нет, если он мне про каждого скажет, — но я покачал головой, мол, не получится. — Ну вот, — он развёл руками. — А что мне прикажешь? Иметь дело с теми, кто меня втайне уже предал однажды?

— Вы собираетесь дать ему возможность прийти к власти? — осторожно предположил Юрьевский. — Чтобы выявить всех предателей?

— Ни в коем случае! — отрезал Арсений Глебович, сделав резкий рубящий жест рукой. — Ты сам понимаешь, что такого допустить нельзя!

— Поэтому и спрашиваю, — покорно ответил Василий Иванович.

— Но, — император подался вперёд, — нужно максимально к этому подвести, чтобы он решил, что выиграл. И вот тогда брать его со всеми приспешниками тёпленьким и везти в подвалы Кремля. Да к чёрту Кремль, в его же портал бросить, к плотоядной жилплощади.

— Как вариант — очень хорошо, — проговорил Воронцов, поглядывая то на Юрьевского, то на меня, но чаще всё-таки на императора. — Но как мы это воплотим?

— Для этого и нужны будете вы, — ответил император, встретившись глазами с Владимиром Юрьевичем. — Вы же что-нибудь придумаете, правда, — и дождавшись недоумения на лице Воронцова, рассмеялся. — Да шучу я, Володь, ты чего? Вместе будем думать.

— Полагаю, для начала нам нужно, чтобы Ушаков поверил в то, что у него всё получилось, — проговорил я, когда понял, что молчание затягивается. — В это самое время нам потребуется стянуть сети вокруг всех, кто причастен к подготовке переворота.