Вскоре началась и сам церемония присяги. Все затихли, поднялись с мест и повернулись в сторону прохода с ковровой дорожкой, парадные двери распахнулись и Зейн Ворлиар, немного постояв на входе, окинул присутствующих холодным взглядом, и расслабленно, будто бы здесь и не было никого, зашагал к трону.

Следом за ним шагали Неспящие. Впереди идущие несли регалии власти узурпатора: корону и посох с рубиновым наконечником, а также малахитовый ларец, обрамленный золотом. Возможно, для присутствующих загадка, что находится внутри ларца, но не для меня. От него исходило отчетливое сияние демонической магии. Там явно очередной шарганов артефакт.

Всего Неспящих, участвующих в церемонии было шестеро, один из них уже знакомый нам Дункан Глопс.

Ворлиар остановился перед троном и медленно повернулся к присутствующим, возведя приветственно руки к потолку. Неспящие слаженно, будто репетировали не единожды, выстроились позади императора. Тот, кто держал символы власти по правую сторону, тот, кто с шаргановым ларцом — по левую.

— Некро-мастера и мастера Теней! — торжественно провозгласила Ворлиар и холодно улыбнулся. — Рад видеть вас в моем дворце в этот замечательный праздник — День Божественного восхождения.

От фразы «в моем дворце» я невольно стиснул челюсть от злости.

— Сегодня вы присягнете не только мне, — продолжал узурпатор, — но и всему народу Виреборнийскому, встанете в один ряд с великими воинами, героями и защитниками империи. Уверен, что каждого из вас ждут великие подвиги и свершения!

От его речей хотелось зевать. Лицемерный ублюдок!

Затем началась сама присяга. Нас выводили по десять человек и заставляли встать на колени, будто мы в чем-то провинились. Адамантийцы никогда не унижали своих поданных, все присягающие всегда стояли наравне с императором. Но, видимо, Ворлиар настолько любит угнетать и чувствовать свое всевластие, что даже такая мелочь, как унизить заведомо униженных и беспрекословно покорных и та — приносит удовольствие. Да этот сукин сын, похоже, еще и садист.

Дальше на голову Ворлиара водрузили золотую корону, вручили посох, который в руках императора тут же засиял магией Шаргана. По всей видимости, принцип работы артефакта чем-то напоминал меч разрушения, вот только я не увидел, как он его активировал, как и не смог понять, каким образом Ворлиару удается использовать демоническую магию и при этом не являться Неспящим?

После пошел в ход ларец, я ожидал, что его откроют, но этого не произошло. Ларец поставили у ног Ворлиара, он коснулся его посохом и произошло нечто похожее на электрический разряд, ларец буквально завибрировал от демонической магии, его окутал кровавый ореол, можно было решить, что в ларец как-то умудрились засунуть ларва-демона.

А затем я понял, как Ворлиару удается использовать магию Шаргана. Он начал произносить банальные слова присяги, которые отношения к самому обряду, в общем-то, никакого не имели. А позади него, едва шевеля губами, начали произносить заклинание Неспящие. По сути Ворлиар только держал посох, а сам обряд проводили Неспящие. Теперь понятно, сам он демоническую магию не использует.

После того как Неспящие произнесли заклинание, из ларца вырвались языки силы, весьма напоминающие уменьшенных ларва-демонов, хотя это увидел только я. Сам ларец оставался неподвижным.

Эти шаргановы черви скопились вокруг посоха, кружа над рубином, как демоны возле дыры в Небесном щите, их я насчитал ровно десять. Затем Ворлиар начал проходить по ряду присягающих и спрашивать:

— Готов ли ты присягнуть в верности мне, Зейну Ворлиару, своему законному императору? — Готов ли ты присягнуть в верности роду Ворлиар, и защищать его, как себя самого?

— Да, — отвечали ему, и он в это миг касался наконечником посоха головы присягнувшего.

Тогда демонические черви, буйно копошась, пытались влезть в голову несчастного присягнувшего. Лишь один червь пробивался внутрь, а остальные отступали, ожидая следующей жертвы.

Когда с первым десятком было покончено, призвали следующий. Предыдущие же растерянные и где-то даже смущенные возвращались на места.

До нашей скамьи черед дошел на восьмом десятке, за нами была еще скамья, на которой сидели всего трое. Таким нехитрым способом я подсчитал, что в этом году императору присягают восемьдесят три некроманта и теневика.

Мы зашагали к Ворлиару, мне не посчастливилось быть самым последним. Почему не посчастливилось, да потому что меня всего коробило от того, что приходится стоять на коленях перед человеком, практически уничтожившим мой род, укравшем мой дом и мою империю. Каждый раз, когда Зейн подходил ближе, перемещаясь от одного ученика к другом, мне приходилось сдерживать себя изо всех сил, чтобы не поддаться эмоциям и не придушить этого ублюдка прямо тут.

Это желание было слишком соблазнительным, но я каждый раз себя одергивал и возвращал в действительность. Сейчас убийство Ворлиара мне ничего не даст. Да и меня самого тут же прикончат Неспящие. Так, ничего не исправить, так мне империю не вернуть и не спасти.

Пока Ворлиар продолжал подсаживать в головы присягающих демонических червей, я размышлял о том, почему бы не прикончить этого подонка, например, сегодня ночью. Вычислить, где находятся его покои, труда большого не составят, как и незаметно пробраться в них. Но вот только остановит ли это Неспящих? Вряд ли. Уверен, на его место мгновенно найдется другой претендент. К тому же я хотел, чтобы Ворлиар страдал. Хотел, чтобы он видел собственными глазами, как все, чего он добивался, все к чему он стремился — рушится, умирает, превращается в пыль. Прежде чем он умрет, он должен ощутить на собственной шкуре адамантийское возмездие.