– Где-то здесь упал, – бормотал под нос стрелок на корме. – Прут ведь должен его засечь.

– Да не дёргайся ты. Найдём, – рассудительно отозвался лозоходец, водя своим прутиком по сторонам. – Ты лучше гляди в оба, не хватало крокодила прозевать. Или ещё какую пакость…

Стрелок шикнул на товарища – не накликай, мол! Но суеверия оказались напрасны. Прут лозоходца явственно потянулся в сторону и указал на что-то, скрывавшееся в кроне мангра:

– Нашли наконец. Смотри.

С ветки, зацепившись небольшим парашютиком, свисала деревянная болванка с бронзовым утяжелителем на конце, формой напоминавшая миномётную мину. Такую конструкцию выбрали неспроста. Лёгкая бальса [1] не тонула в воде и не экранировала магию, а бронза меньше мешала волшебству меньше других неблагородных металлов.

И сам маяк, и ткань парашюта были выкрашены в защитный зеленоватый цвет, призванный скрыть их от посторонних глаз. Но руны из вбитой в дерево серебряной проволоки неслабо излучали, и прут лозоходца это засёк.

– Работаем, – гребец причалил к торчащему из воды стволу и, отложив вёсла, взялся за карабин. Лозоходец положил свой прут на дно лодки и проверил, насколько хорошо выдёргивается из кобуры револьвер. Потом начал сноровисто раскручивать верёвку с грузиком на конце.

Короткий полёт – и она захлестнула нижнюю ветку дерева. Натянув перчатки, мужчина ловко полез вверх, переступая ногами по стволу и крепко держась за верёвку.

Оседлав толстую ветку, верхолаз тут же перебрался на следующую. Через несколько секунд он уже сидел рядом с маяком. Накинув верёвочную петлю на хвост стабилизатора, лозоходец сноровисто обрезал ножом стропы парашюта и аккуратно спустил свою добычу в лодку. Руками он старательно не касался маяка.

Добравшись до закреплённой на нижней ветке верёвки, лозоходец быстро перевязал её и соскользнул в лодку. Потянув за свободный конец, мужчина распустил узел. Вскоре верёвка уже лежала в аккуратной бухте на дне лодки, а её хозяин колдовал над маяком.

“На все руки мастер”, – мрачно подумал Илья. Он уже давно наблюдал за этой троицей, укрывшись в воде среди воздушных корней мангра. Яркий спасжилет, который егерь по-прежнему использовал как плотик, весь был облеплен илом и водорослями. В таком виде он не бросался в глаза.

Покинув погибший гидроплан, Илья не успел далеко убраться от берега. Егерь помнил о том, что яхта контрабандистов где-то неподалёку. Потому он сразу замаскировал свой спасжилет, о чём нисколько не пожалел.

Очень скоро берсерк услышал плеск вёсел, а потом появилась лодка с этой троицей. Понятное дело – с яхты подтянулись хвосты подчистить. Двигался егерь гораздо тише, а потому без труда укрылся от контрабандистов. И теперь имел удовольствие наблюдать, как они избавляются от маяка.

“Колдовство” лозоходца над сигнальным артефактом оказалось простое. Всего лишь динамитная шашка, посаженная на клей прямо на корпус. Он по-прежнему не касался маяка руками, потому работа шла не слишком быстро.

– Давай шустрее, – поторопил товарища гребец. – Нам ещё проверять, что там с этой проклятой “птичкой”.

В ответ лозоходец прошипел что-то неразборчивое, но явно не слишком вежливое. Держа маяк за привязанную к нему верёвку, он щёлкнул зажигалкой. Огнепроводный шнур задымил, и мужчина забросил маяк в воду. Гребец тут же заработал вёслами.

Тёмная вода мангрового болота вспухла небольшим пенным куполом. Лозоходец сверился со своим прутиком и удовлетворённо кивнул.

– Больше не фонит, – заявил он и кивнул в сторону моря.

– Тогда погнали самолёт смотреть, – отозвался стрелок с дробовиком.

– Раскомандовался, – пробурчал гребец, снова берясь за вёсла. – А “гнать” – мне.

– Никто не виноват, что я лучше стреляю, а ты лучше гребёшь, – хмыкнул в ответ боец с дробовиком. – Давай, начальство ждать не любит.

– Тоже мне давалку нашёл, – огрызнулся гребец, но всё же заработал вёслами чуточку быстрее.

“Все люди делятся на два сорта: те, у кого револьвер заряжен, и те, кто копают”, – мысленно процитировал Клинта Иствуда Илья. Он с тихой злобой наблюдал за уплывающей лодкой, глядя ей вслед поверх ружейного ствола.

Хотя назвать эту железную кочергу из НАЗа ружьём егерь бы постеснялся. Ствол двадцатого калибра, полное отсутствие цевья, скелетная рукоятка, выдвижной приклад из гнутого прутка. Ода минимализму. Четыре патрона в торчащем магазине и загнутая вниз рукоятка затвора.

Лёгкое, конечно, но Илья с удовольствием посмотрел бы, как конструктор из него стреляет. И что при этом чувствуют его рука и плечо. Хотя предполагалось, что много стрелять из этой кочерги не придётся, а чем легче, тем лучше для НАЗа.

Сейчас Илья тоже стрелять не собирался. Егерь прекрасно понимал, что если трое в лодке не вернутся, его начнут искать уже всерьёз. А так – убедятся, что самолёт сгорел, а его остатки утонули, и уберутся.

Маяк, конечно, жалко, но воевать со всем экипажем шхуны Илья пока не собирался. Равно как и прощать им погибших товарищей и сожжённый самолёт. Да и задание по возможности надо выполнять. И, видимо, пока в гордом одиночестве.