— Как видите, ничего сложного, — произнес я, отпуская девушку и отступая на шаг назад. — Глубокие борозды нам не нужны, так что не нужно прикладывать много усилий. Одно движение, Антонина Владиславовна.

— Хорошо, Иван Владимирович, — выдохнула та, когда я отошел в сторону.

Наблюдая за работой ученицы, сам я работал быстрее и спокойнее. Отлитые обелиски покрывались ритуальной вязью, так что к исходу первых трех часов работы я закончил с третьим, а Жданова только завершила свой первый обелиск.

Работать с артефактами ей все еще было сложно. Не хватало опыта и уверенности в себе. И это притом, что она уже могла выйти на поединок против пары чародеев равной силы и одолеть их. Что ни говори, а тренировки ей нужны.

Чем больше времени артефактор уделяет своей работе, тем тоньше и точнее становятся его манипуляции с магией. А значит, и резерв расходуется аккуратнее, и печати получаются куда четче. Однако имелось одно важное замечание — нужно было работать с разными зачарованиями, и работать действительно много. Чтобы нужное количество магии бралось из резерва на рефлексе.

— Проверяйте, Иван Владимирович, — устало сдувая прядь со лба, произнесла лейтенант Службы Имперской Безопасности. — Мне кажется, все правильно.

— Не переживайте, если что-то пойдет не так, у нас еще полно заготовок, — ответил я, подходя к будущему артефакту. — В самом плохом случае он просто взорвется.

Ни от кого скрываться я смысла не видел. Так что мы работали на заднем дворе моей лавки, пока Олег Иванович со своей бригадой заканчивал внутреннюю отделку помещений. А вот Виктор Константинович ради сохранения будущей защиты от магии смерти прислал своих охранников, круглосуточно несущих службу.

Естественно, сторожили они не меня, а обелиски. Меня соседство с боевыми чародеями правящего рода нисколько не смущало, а вот Жданова первый час оглядывалась на них с подозрением.

Учитывая, сколько людей из кабинетов Службы Имперской Безопасности в последнее время переместилось в казематы, неудивительно. Вряд ли, конечно, за Антониной Владиславовной имеются большие служебные грехи, но опасения у нее точно имелись.

— Все хорошо, — заверил я ожидавшую вердикта лейтенанта. — Можете передохнуть немного и приступать к следующему.

Заготовка действительно получилась неплохая. А учитывая, что Жданова по меркам моего прошлого мира даже до ранга подмастерья еще не доросла, так и вовсе отличная.

— Спасибо, Иван Владимирович, — улыбнулась Антонина Владиславовна. — Завтра уже суббота.

— Вы обещали накормить меня, — кивнул я, отходя к своему следующему обелиску. — Я помню.

Лейтенант улыбнулась и, присев на раскладной стульчик, прикрыла глаза. А я взял в руки инструмент и приступил к работе. Чем быстрее закончу с этим заказом, тем лучше.

— С возвращением, Иван Владимирович, — открыв мне дверь, поклонился Даниил Игнатович. — Вам пришло три письма от благородных семей с приглашениями на их приемы, я разложил их в отделения по датам. Служанки интересуются, куда подавать ужин?

Я даже слегка опешил от его напора. Впрочем, всего на мгновение.

— Я поем у себя в покоях, — принял решение я. — Кто прислал приглашения?

— В порядке назначенных дат — Герасимовы, Титовы и Панфиловы, — ответил майор в отставке.

Ни с одним из этих родов я пока что не пересекался. Нужно будет навести справки в сети, кто такие и чем живут. Может быть, стоит все же сходить в общество, не все же бегать с заказами и переговорами. Иногда и просто отдохнуть было бы неплохо. Все же моему телу сейчас лет всего-ничего, порой хочется чего-нибудь подобного.

Поднявшись наверх, я прошел в свои покои и, сбросив одежду, направился в ванную. Что ни говори, а физическую усталость никто не отменял, а я сегодня поработал неплохо. Так что пока принимал душ и переводил дух, мысли сами собой закрутились вокруг писем и моих отношений с русским дворянством в целом.

Понятно, что с некоторыми родами мне уже не по пути. Их родственники, иногда целыми семьями, оказались арестованы по приказу его императорского высочества. По моей вине, разумеется.

Но и с императорской партией я так и не сдружился. Нейтральные рода вроде тех же Солнцевых не в счет. Венедикт Кириллович может придерживаться каких угодно взглядов, но разорения он не желает.

Не стоит забывать и о том, что благодаря моим действиям даже, казалось бы, сторонники императора лишились должностей и свободы. Например, хозяин Маэстро.