Белый лебедь у воды.

Так же в муках расставанья

Поломаешь крылья ты.

Никогда не расставайтесь,

Сто причин найдется хоть.

Долгие часы разлуки

Крыльев искалечат плоть

Одинокий белый лебедь

Птиц чужих отринет всех.

Нам не быть с тобою вместе,

Хоть вода польется вверх

Одинокий белый лебедь

Рвет на части сердце мне,

Почему, когда мы вместе,

счастье наше не в цене?

Никогда не расставайтесь,

Хоть найдется сто причин.

Долгие часы разлуки

Сокращают нашу жизнь.

Элина не услышала когда автомобиль остановился. Никто ее не торопил выходить. Села. Пригладила волосы. Толку мало, конечно. Не помешало бы расчесаться. Плевать. Дима трепал и гладил ее голову. Прижимал к себе. Целовал. Лицо, лоб, макушку. Дима. К нему вернуться. В теплую постель. И в побег вместе с ним.

Вдох. Выдох. Вздернула подбородок. И водитель, словно мысли прочитал, распахнул дверь автомобиля.

А оказалась она в аэропорту. Прямо перед трапом самолета. Она звезда долбанного романтического сериала. Тобольский желает ее впечатлить. Нет. Вряд ли. Ему пофиг на ее мнение. Он просто приволок ее туда, где находится сам. Или она прибежала? Поморщилась от этой мысли. И стукнула кулачком по лбу. Да не может она быть причиной всего происходящего. Но только человек, в этом самолетике способен ответить на этот вопрос!

Поднялась. Замерла на верхней ступени. Оглянулась. Солнце еще только начинало окрашивать рассветными красками спящий город. А у нее уже так много всего изменилось. Молчаливое согласие на любые условия, как приговор.

Тобольский не сразу оторвался от ноутбука на своих коленях. Специально? Чтобы она понимала, кто хозяин положения. Говорил с кем-то по видео связи. Слегка поднял взгляд на свою гостью. Сосредоточенное и холодное выражение лица изменилось. Нет, не на солнечную улыбку. Но что-то дрогнуло в синих глазах. Еще пара фраз на английском. Убрал гаджет.

Элина начала разговор первой. Руки спрятала за спиной. Заключенная. Он молчит, позволяя ей нарушить этот странный момент. Но его взгляд. Осуждающий? Ему не нравится внешний вид девушки. Да и она не могла настолько себя унизить. Перед Тобольским так важно быть сильной! Хотя бы внешне. Единственный способ хоть как-то реабилитировать себя, нападение.

— Ты! — вздернула подбородок, и сверкнула глазами, как кошка, — Это ты подстроил! Твоих рук дело? Зачем? Так сильно желаешь поскорее меня убить? Странные у тебя способы убеждения. — она говорила ровным и спокойным голосом. Тобольский встал. Руки в карманах брюк. он идеальный. Весь. Она почему-то засмотрелась на его мощную шею. Белоснежный ворот рубашки. Блеск золотой цепочки. Квадратный подбородок. Четко-очерченные губы. Улыбка, скорее жестокая усмешка.

— Поверь, кошечка, Демон многим дорогу перешел. — его голос всегда завораживал и немного пугал. Странный проникновенный тембр и легкая хрипотца. Словно простуженный. Но это звучало даже немного эротично.

— Скажешь, что не ты? — уже менее уверенно произнесла Элина. Но не отступила. Тобольский почти навис над ней.

— Скажу. — смотрит прямо в глаза. Стальная выдержка и способность внушать, — Подвергать опасности тебя не стал бы. Сейчас в этом нет смысла. Элина. Ты сама пришла. — он сердится. На нее? Они не настолько близки, чтобы вот так друг друга наизнанку выворачивать. Но сейчас этот чужой, взрослый мужчина выглядел даже слишком понятным! Он позволяет ей видеть то, что никогда не видел никто другой! В прошлую их встречу, мужчина умело держал свою маску ледяной сдержанности. Сейчас что-то изменилось. Он уверен, что изменилось!

— Мне нужно остаться? — села в удобное кожаное кресло. Стюардесса подвезла столик с напитками. — нормально тут так! Решил похвастаться, какой ты крутой? Сергей.

В салоне частного самолета Элине бывать не приходилось. Но эта роскошь не радовала. Молочно-золотистая кожа премиум качества. Все плавное, скользящее. Светодиодные невидимые лампы и куча наворотов.

— Мы улетаем Элина. Покидаем этот город. — он все так же стоял, разглядывая девушку. Он знает, что буквально вытащил ее из постели другого мужчины. Нормально такое?

— Я не собираюсь с тобой спать или подчиняться беспрекословно.

— Хорошо. Ты всегда сможешь вернуться. Если пожелаешь. Мы заключим договор. И обсудим все условия. Нам никто больше не сможет помешать.

— Моим первым и безоговорочным условием будет свобода и спокойствие моей семьи и Соболевых.

Тобольский вздернул бровь и усмехнулся. Сел напротив. Нога на ногу. Расслаблен. И доволен собой. Он словно счастлив от происходящего.

— Ожидаемо. Уверена, что Соболевы заслуживают твоего внимания?