Элина обзвонила всех своих работников, волонтеров и помощников. Информация Софи подтвердилась. Ее загоняют в угол. Очень упорно и верно. Весь день ушел не просто на разговоры, а конференции по видео связи. Она не могла не куда выходить. Саульская выставила охрану у ее дома. И когда Элина покупала телефон, заметила их. Позвонила теть Маше. Номер выключен. Ну и пусть. Так даже лучше.

Когда в тишине ночной квартиры раздался звонок, Элина не сразу поняла, что это не сон.

14

А когда увидела стоящего на пороге Диму, протерла глаза. Задела царапину на лице и охнула. Глаза в глаза. Вдох. Выдох. Живой. Рядом. Прожигает насквозь. Удар сердца гулом отдается в ушах. Уголок губ дернулся, но улыбка так и не появилась. В черных глазах появился омут бессилия.

Дима протянул руку, пошатнулся и почти упал на Элину.

— Батарейки отключаются. Пустишь?

— Квартирку пришел наведать? — она шутила, а внутри все обрывалось от ужаса. Выглядел он как труп. И повис на ней так, словно стоять не мог вовсе. Живой! Поцарапанное, как и у нее лицо. Но главное живой. Слезы блеснули в ее глазах от волнения. — Тихо! Посмотри на меня. — Дима прильнул колючей щетиной к ее лицу. Дыхание такое тихое и дрожащее. — У меня нет ковров, чтобы трупы вывозить! Дим! Ты же за ночь не станешь трупом?

— Рядом с тобой и умереть не стремно. Принцесса моя в серебряных башмачках. — теплыми пальцами провел по ее подбородку, приподнял. И холодные губы коснулись ее губ. Ток прошелся по венам. Наполняя жизнью тишину в душе. — Помыться хочу. В этой богодельне, откуда сбежал, сплошные НЕЛЬЗЯ.

Элина потихоньку стянула с парня кожаную косуху. И взялась за футболку. Движения давались парню с большими усилиями. Одежда истая. Жена позаботилась? Кольнуло что-то внутри.

— Шрамы твои посмотрю. — ах как же бьется сердце. Она жива. Его запах, как толчок из бездны. Как новый виток бесконечности. Израненный, бессильный он все же рядом. И пришел к ней! В розыске, на краю света, не важно. Он пришел к ней!

— Ты пришел ко мне.

— Я всегда буду приходить. Даже если сдохну.

— Не самая радужная перспектива. Побухаем или потрахаемся? Конечно же после того как помою тебя. Дим. Ты реально воняешь. — но даже так он самый родной и желанный. Как же оказывается не просто сделать выбор и следовать ему. Как же они научились вот так запросто приходить друг к другу. Продолжила стягивать одежду. И медленно вела его в сторону ванной. Она больна его болью. И только сейчас смогла втянуть воздух полной грудью. Так страшно было за него.

— Надеюсь, квартиру не взорвут, пока мы вместе. Твою мать, — выругался парень, останавливаясь. Навалился спиной на стену. Не отпуская Элину. — Ты что сотворила с моим жилищем? — кривая улыбка на бледных губах.

— Превратила в жилище. — она игриво заулыбалась.

— Охренеть. — он стоял у входа в ванную, слегка согнувшись. Ладонь приложил не к повязке, а к сердцу. — это теперь домик барби, мать его!

— Как же мне тебя помыть? — она обошла его вокруг. Ладонью ведя по плечам, спине. Обрисовывая рисунок татуировки. Лицом касаясь кожи. Целуя. Парень прикрыл глаза, судорожно хватая воздух.

— Ты моя погибель, Элли! Но так умирать я согласен каждый день. Рядом с тобой.

Сняла последние детали одежды. Пальчик прикусила губами. Глаза замерли на кубиках пресса. Восхищение. Возбуждение. Кажется, она от одного его вида стала влажной и податливой. Ладонь непроизвольно коснулась набухших сосков.

— Я же говорила, что спать с тобой не стану.

Элина принесла пластиковый стул и усадила Диму прямо в душевой кабине.

— Но в постельку уложишь? — глаза заблестели. Но не это веселило, а то, что Дима даже полуживой готов к бою. Их обоих уже нельзя исправить. Молодые и горячие.

— Дим! Ты как вообще сюда попал! Из больницы! — она пыталась просто говорить, чтобы хоть немного отвлечь себя от развратных мыслей. Ее пробивала горячая волна нежности. Под струями воды не могла оторвать руку от его кожи.

— На такси. Меня не остановят стены, когда надо свалить. Элли! Ты бы тоже разделась. А? — многозначительно осмотрел ее короткие хлопковые шортики и маечку. Элина держала душевую лейку. Щеки горят. И под тканью маечки все давно понятно, что происходит.

— Как ты можешь думать о сексе, когда еле передвигаешься?

— Могу. О тебе думаю каждую секунду. И знаешь, это окрыляет!

Глаза в глаза. Вдох. Выдох. Дыхание сбивается. Она понимала, что не смогла бы устоять перед ним. Но сейчас он в любом случае не в состоянии развлекаться.

— Не надо так прожигать взглядом. Я говорила, что пока женат ни-ни!

— Странно, тогда почему же твои щечки горят. И сто пудов трусики мокрые.

Старалась не трогать повязку. Понимала, его побег может лишь навредить ему. И так же понимала, что изменить ничего не хочет. Потому что сама поступила бы так же. Провела пальцами по мускулам бедра. И почувствовала как под кончиками пальцев колючие мурашки бегают. Он возбужден. Бледный. Обессиленный, но все же безумно желанный.