Дирижабли стояли целые, их спешно накачивали горячим воздухом, что-то там чинили в платформах, несколько бригад краглов оглушающе звонко обстукивали винты и что-то орали друг другу. Катили телеги с припасами, кружили птерахи, отрабатывая маневры, в общем, все вокруг находилось в движении.

— Повелитель! – наружу выглянул взмыленный комендант площадки. – Мне позвать мастера Пика?

— Нет, продолжайте работы, не отвлекайтесь на меня, - повел рукой Лошадкин.

Взмыл, облетая баллоны дирижаблей и сканируя их манопой. Вроде все было в порядке, но не мешало проверить, в конце концов, им предстояло сопровождать центр войска с самим Лошадкиным во главе. На мгновение мелькнула мысль, что чуть обустроить одну из платформ, подкрепить антигравами, да смонтировать оружие из замка, и вышел бы отличный флагман. Лети себе в комфорте на борту ультимативного оружия, которое точно поможет если не победить, так сбежать, в любых условиях.

Лошадкин не поддался соблазну, продолжил облет, поглядывая вниз. Мастер Пик – из краглов – загорелся идеей создать паровой самолет, сам до нее дошел, правда, с реализацией пока что не справился. Тем не менее, он старался, с одобрения Лошадкина, которому иногда представлялись дирижабли – авианосцы. С бортов их срывались паровые самолеты, мчались и сбрасывали бомбы, задымляя и парализуя живых вокруг.

Перед таким не устоял бы никто из существующих на планете народов и государств!

Не только прогресс скакнул бы вперед усилиями самих местных (позволяя дать им еще современных технологий без особого риска), но и оказался бы обеспечен тот самый мир, к которому так стремился Лошадкин. Мир и подавляющее превосходство, несколько лет мирного строительства и сколачивания союза, ядра, к которому уже можно было бы лепить другие народы.

Завоевать мир, да, но как в Башне, не путем стирания всего и вся в пыль!

— Отлично, здесь все в порядке, спускаемся, - указал он стражникам – птерахам.

Там как раз поднимали в воздух один из дирижаблей, и видно было, как бригады хрокагов и краглов лезут под днище, что-то цепляют туда. Лошадкин опустился, повел рукой, останавливая всех желающих упасть перед ним и начать кланяться, и уставился с любопытством.

К дну платформы были приделаны крюки и кольца, словно для причальных канатов – нет, скорее всего именно для причальных канатов, но теперь местные цепляли к ним какие-то штуки, словно сооружали шведскую стенку. Мгновение спустя Лошадкина осенило, даже без подсказок манопы – гнезда для птерахов! А также места крепления бомб или… живых.

Птерахи вполне могли находиться там, слетать не с платформы, а снизу, прикрывая дно, или бросать бомбы, или туда можно было посадить наблюдателя, который кричал бы наверх, что видит. Не совсем практично, но местные додумались до этого сами! Сами! Это означало, что они приняли идею полетов, платформ и дирижаблей, и их мысль заработала, как сделать еще лучше, крепче, воинственнее – ведь войны и сражения всегда двигали прогрессом, что на Земле, что здесь.

— Молодцы! – крикнул Лошадкин и несколько раз хлопнул в ладоши. – Представить к награде тех, кто придумал и реализовывал!

Воздух взорвался ответными криками, а Лошадкин подумал, что при приземлении такой комплект создаст проблемы. Правда, можно было – нужно было зависнуть над землей, заякориться и потом разобрать спокойно, как вот сейчас.

— Скоро мы опробуем это изобретение и все прочие в деле, - удовлетворенно изрек он.

— На Изенгард, пусть грозен он, стеной гранитной окружен, - покачиваясь в седле, напевал под нос Лошадкин, невесть с чего вспомнивший Толкиена.

Они еще не отошли далеко от Дружбы, не пришпорили пока каданахов. Все равно следовало дождаться, пока корабли Квурса войдут в Ирцею, приплывут сюда и изобразят собой опоры временного, почти понтонного моста. Можно было возвести и на понтонах, с помощью ламассов, но Лошадкин решил привлечь корабли, все равно требовалось еще перекинуться парой слов с Квурсом, отозванным с Клыка.

Но первым он увидел другого старого знакомого.

— Мастер Лагвар! – воскликнул он, узрев одноглазого мордаха.

— Повелитель, - поклонился тот.

Выглядел Лагвар не в пример лучше и ухоженней прошлого раза. Шерсть его лоснилась, а сам он приобрел этакую важность мордаха, привыкшего повелевать. Манопа подсказала, что знаки отличия на нем указывают на звание мастера мастеров, то есть Лагвар возглавил все бригады на верфях Дружбы, а то и всего союза.

— Что привело вас сюда, мастер?
– без церемоний спросил Лошадкин.

— Я слышал, что вы хотите запрудить устье Ирцеи, повелитель, - ответил Лагвар.

Ни тени сомнения в том, что Лошадкин такое сможет.

— Не совсем запрудить, но что-то в этом духе да, проект пока еще обсуждается, - ответил Лошадкин.

Им уже споро ставили шатер, а сверху сообщали, что корабли Квурса поднимаются по Ирцее, но им предстояло плыть еще с полчаса минимум. Лошадкин пригласил Лагвара внутрь, принял пиалу с водой и отослал всех.

— Вот, повелитель! – горделиво провозгласил Лагвар, извлекая из одежды футляр.

Оттуда появился свиток, на котором красовалось нечто вроде каракатицы, подписанное «озеро». По этой каракатице плавали корабли, на берегу потрясали топорами какие-то волосатые живые, а сбоку высилась стена, где другие живые трясли копьями. Лошадкин озадаченно потер подбородок, пытаясь соотнести рисунок со словами Лагвара – очевидно, озеро представляло собой то самое запруженное устье Ирцеи, но остальное?