— Хранительницы трона? – удивился Лошадкин.

Секунду спустя вспомнил, что сам же и присвоил этот титул женам, дабы те не тащились за ним в Тургай.

— Они хотели встретиться с вами до пира, но вы отказались, - вежливый, почти извиняющийся шепот.

Теперь до Лошадкина дошло, чего его так тянули в купальни. Вместе с пониманием вспыхнул гнев, сказали бы прямо и все тут!

— Передайте им, что я вскоре приду, - ответил Лошадкин.

Встречаться с женами не хотелось, но в то же время, он понимал, что трусливо избегать встречи тоже не выход. Особенно, если скоро улетать. И все же Лошадкин немного потянул время, посидел, собираясь с мыслями и размышляя, о чем может пойти разговор. Да, следовало бы прослушать записи разговоров жен или попросить Алекса составить короткую выжимку, но… чего стоил сам Михаил, в таком случае?

Решив, что речь пойдет о Авии и будущих женах, особенно от делегаций соседних народов, Михаил поднялся и проследовал к «хранительницам трона». Дворец не делился изначально на мужскую и женскую половину, это ввели уже его жены, отбирая себе все больше территории, возводя «баррикады» из жилья фрейлин и подружек, и так далее.

Пока они не ссорились и продолжали работать вместе, Лошадкин не лез особо.

— Приветствуем тебя, повелитель и муж наш, - прозвучало слаженное, едва Михаил вошел.

Королевы поднялись, их фрейлины начали приседать и кланяться глубоко, затем стремительно разбежались. Не прошло и минуты, как все вокруг опустело и в то же время наполнилось жизнью. Жизнью, следившей исподволь за Лошадкиным и ожидавшим, чем все закончится. Сам Михаил смотрел на жен, принарядившихся по местной моде, и в то же время оголившихся, оставаясь в рамках приличий.

— Мы ждали тебя в купальнях! – первой выпалила Пранта.

— Вначале дела, потом развлечения, - хмыкнул Лошадкин.

— Неужели мы для тебя развлечения? – всплеснула руками Пранта.

Одежда на ней словно невзначай распахнулась шире. То ли нетерпение, грызшее Лошадкина, давало знать, то ли он выпил чего-то не того, но жест и ее тело показались ему даже слегка эротичными. Или ему подлили афродизиака? Но почему промолчала манопа? С чего бы на него действовали местные зелья?

Не найдя ответов на эти вопросы, Михаил посмотрел на жен.

— А в купальни вы меня звали для обсуждения серьезных дел, - произнес он, не скрывая сарказма.

— Серьезных и важных! – вступила в разговор Арханна. – Самых важных!

В глазах ее пылал огонь, пятачок светился от усердия и веры, и Арханна сложила перед собой руки, будто собиралась помолиться на Лошадкина. Увиала полулежала в своем бассейне, впрочем, она никогда и не одевалась толком. Как и Ок’Цэ, которая сейчас пушила хвост и сверкала хохолком. Только Сталида выглядела как обычно, хотя можно было не сомневаться, это просто от незнания Лошадкиным краглов, а так она наверняка тоже пыталась его подманить к себе. Как могла.

Что такого случилось за почти три месяца его отсутствия? Можно было предположить, что жены истомились в ожидании, но Лошадкин никогда с ними не спал, не с чего было томиться. Наоборот, скорее, его отсутствие развязывало им руки для разного. С чего такой парад-алле, в котором не хватало только Авии с шестом и кручением вокруг него, придерживаясь хвостом?

— Самых важных? Это каких же? – спросил Лошадкин.

Он бы сел, но опасался, что жены тут же нападут впятером и продолжал стоять. Жены стояли напротив.

— О твоем наследии, муж наш и повелитель! – крикнула Арханна. – Я слышала твою речь там, в храме, ты воистину посланец небес! Твоя мудрость не пропадет, мы записали ее, но тебе необходимо оставить и другое наследие!

— Мы же вроде обсуждали все это?

— Детей! – заявила Арханна, будто не слыша его. – Муж наш, ты ни разу не прикоснулся к нам, как мужчина! Уверена, небеса явят чудо и благословят нас твоими детьми!

Едрить, подумал Лошадкин, осознавая, что не учел этого момента. Арханна уверовала и неистово, это помогало в делах, но теперь вот вылезло боком. Или передом, выражаясь цензурно? Вылезло, в общем.

— Выбери одну из нас! – пролаяла Пранта.

— Или всех! – добавила рокочуще Сталида.

— Да, пусть небеса одарят тебя мощью, достаточной для нас всех! – провозгласила Арханна.

— Э-э-э, - выдал Лошадкин в ответ. – А меня вы спросили?

— Спрашиваем сейчас, муж наш! Выбирай! – с непоколебимой уверенностью верующей изрекла Арханна.

Жены приняли фривольные (на их взгляд позы), сбросили часть одежды. Что-то внутри Лошадкина шевельнулось, проползло по спине, начало нашептывать на ухо. Ведь он вожделел Алатею, не так ли? Чем эти были хуже или лучше? Никто из живых экспедиции, да и землян тоже, не осудил бы его. Никакого преступления по космическим меркам, полное добровольное согласие, так чего же он тянул и мялся, словно японский школьник?