— Повелитель, мне как-то не по себе, - признался Квурс.

— Спать с ней необязательно, - заверил его Лошадкин, - хотя, конечно, штучка она та еще.

— Без сомнений, у меня даже мачты на кораблях выпрямились, - пошутил Квурс.

— Она создана служить и вам, адмирал, не хватает именно такой женщины за спиной. У вас ведь нет суеверий, что женщина на корабле – к беде?

— Что? – изумился Квурс.

Лошадкин не стал проклинать себя за промах, просто улыбнулся.

— Пусть плавает с вами, заботится о быте, обеспечивает тепло, ведь оно так нужно в дальних походах. Да-да, адмирал, вы не ошиблись, вашим кораблям не придется стоять без дела! – глаза Квурса загорелись. – Дальние и ближние походы, визиты к соседям и истребление пиратов и тех, кто не понял, что с нами надо жить в дружбе. Предстоят большие дела, постройки и торговля с Тургаем, визиты к рабнекам! А вы тем временем присмотритесь к Авии, сочтете, что она шпионка и подсыл, можете выкинуть ее за борт на корм ужасам глубин. Захотите взять в жены, я одобрю ваше решение, даже если кто-то будет возражать.

А сам тем временем приставлю парочку живых Батурса, чтобы приглядывали за адмиралом, подумал Лошадкин. Будет всем проверка и тренировка, и если Авия действительно служанка, то хорошо. Если шпионка и подсыл, тоже хорошо, испытание верности Квурса, на будущее, чтобы потом не болела голова из-за него. Любой исход на пользу, главное не пускать ситуацию на самотек.

— Разумеется, до Дружбы мы поплывем вместе, но не оглядывайтесь на меня, адмирал.

— Понимаю, - ответил сдержанно Квурс.

Похоже, такого он не ожидал, да и сам Лошадкин тоже смутно ощущал, что как-то все пошло не так. Словно не он решил судьбу Авии, а та обвела его вокруг хвоста и выбрала, что хотела, внушив Лошадкину, мол, он тут самый главный.

Решив не ломать голову над этой загадкой, Лошадкин махнул рукой Огару по сети и поднялся на борт флагмана, носившего все то же название «Дружба». Корабль, конечно, был другой, созданный уже с технологиями и секретами мекланцев, пусть и из сыроватого леса.

— Все же в наших лесах не просушить дерево толком, - ворчливо заметил Квурс. – Нужно вывозить дальше к югу, а может и покупать в Тургае. Здесь теплее, леса я видел добротные, а?

— Возможно, но мы не должны зависеть в таких вещах от кого-то, даже от союзника, - ответил Лошадкин.

Флагман резал воды Желтого залива, в голове Михаила мелькали проекты. Убрать глину, очистить воду, терраформировать залив целиком, добавив туда ламассов и поселений хрокагов. Рощи на берегу, верфи, возможно, город в устье Тургая, принадлежащий двум сторонам или просто нейтральный. Торговля и все такое, мост через Тургай, опять же, для ускорения коммуникаций.

— Все равно потребуется несколько лет, повелитель, и разве за это время? – Квурс указал рукой влево, где оставался берег Тургая.

Лошадкин просто покачал головой, не стал выражать свои сомнения вслух. Казарад Барлот по местным меркам не сделал ничего такого. Да что там, даже среди союза народов, требовали крови соседей, случилась та резня на курултае. Тургайцы не совершили ничего такого, что уже не происходило бы, и тоже яростно подметали пол хвостами, выражая желание дружить с новой силой.

— Посмотрим, - наконец высказался Лошадкин, закрывая данную тему.

Они плыли наискось, устремляясь к берегам степей мордахов, и ламассы сопровождали флот. Лошадкин уточнил, пребывание в воде, содержащей частички глины, было неприятно русалкам, но не должно было причинить особого вреда. Жить и растить мальков здесь не выходило, то да, но такой вот кратковременный заплыв ламассы выдерживали спокойно.

— Там дальше к югу вода чище, - говорили Лошадкину, - без глины. И на берегу залива, где он выдается в море, стоит маяк.

— Стоит, - соглашался Лошадкин, видевший все это через спутник. – Предлагаете оборудовать подводные маяки?

— Уж мы-то под водой не заблудимся! – веселились ламассы. – Но мы могли бы поселиться там под водой!

— Посмотрим, - ответил им Михаил так же, как Квурсу.

Еще свои родные воды не освоили, но глаза уже горели, а хвосты загребали. Хапать, расселяться, жить, не боясь подводных чудищ, в чем-то Лошадкин их понимал. Эта эйфория силы и побед могла оказаться очень опасна, следовало слегка отрезвить всех за остаток года. В то же время да, тургайцы держали порты на берегу, плавали и строили корабли, и хорошо плавали, и строили, рабнеки даже не стали соваться с моря.

Где-то там дальше жили еще морские монстры, хватали корабли, топили, пожирали.

— А пока что курс домой!

— Вы слышали повелителя, мальки сухопутные!
– заорал Квурс.
– Домой!

— ДОМОЙ!!!

Квурс махнул рукой и раздался стук в огромный барабан, затем над стуком вознесся чистый, звонкий голосок.

— Ходили мы в Тургай!

— Веслами поддай!
– взревели сотни глоток, наваливаясь на весла.

— Добычу взяли там!

— Всем дали по хвостам!

Под это странное сочетание песни и рёва сотен глоток, корабли покинули гавань Шадара.

Они пересекли залив, достигли степных берегов, и Лошадкин направил местных, чтобы зарисовывали и составляли карты. Отмечали особые места, посылали птерахов, дабы те складывали пирамиды. Кочевьям мордахов предстояло потесниться, и это тоже представляло проблему – дороги, верфи, смешанные поселения, вот эти будущие отмели и городки на берегу – все они отнимали земли у мордахов.

Легко могло возникнуть ощущение, что они одни отдувались за всех, что степь приносилась в жертву, а их самих сокращали и истребляли мирным путем, ассимиляцией. Легко могли возникнуть протестные настроения – сколько раз такое бывало на Земле! – и вот, пожалуйста, уже готовая почва для новых заговорщиков. Тех самых простых мордахов, ради которых все и затевалось.