— Я не совсем понял, ваше величество… — начал Архаров.

— А что здесь непонятного, Николай Петрович? — я скептически посмотрел на него. — Вы возвращаетесь на службу. И будет с капитаном Вороновым вместе планировать работу полиции. Вот как сейчас, прямо по пунктам. Можете даже морды друг другу бить, но не сильно. Чтобы работе не мешало, — я поднял вверх указательный палец.

— Я тоже не совсем понял, ваше величество, в чём будет заключаться наша совместная работа? — тихо спросил Воронов.

— В планировании и проверке этого плана на практике, капитан. — Я взял в руки перо и принялся вертеть его в руке. — Я не просто так взял за основу эти проклятые склады. Здесь предстоит побегать, чтобы каждую версию проверить. К тому же дело это отягощено убийством. Скорее всего, убийством, но я пока не уверен. Вот вы не знаете, а мне Макаров Александр Семёнович сегодня донёс, что двух сторожей, из тех, что вахту несли в ту ночь, нашли сегодня утром мёртвыми. Вот я сижу и гадаю, сами они преставились, или помог кто?

— Доктор нужен, — неуверенно произнёс Архаров. — Чтобы сказал, сами померли, или всё-таки…

— Вот! — я обмакнул перо и очередным пунктом записал: морг при управе и судебный доктор в штат. Написал я это в обоих экземплярах и протянул листы им обратно. — Надеюсь, принцип понятен? Когда у вас все пункты сойдутся, придёте ко мне на доклад. Но не позже чем через месяц. С готовым планом того, как будет организована повседневная работа, и что вам для этого будет нужно.

— А где мы возьмём тех же лошадей? — Воронов сложил руки на коленях, прикидывая объём предстоящей работы. По его виду было видно, что его это не впечатляло.

— Вот сейчас мы подошли к самому главному. Кутузов Михаил Илларионович поставлен в известность. Мы с ним приняли решение тех же лошадей у кавалерии забрать. Тех, которые уже в возрасте и не могут под драгунами долго гарцевать. А вот на нужды полиции вполне пока подойдут. Тем более что Иван Саввич всё равно скоро у вас пожарных отберёт. И действует он действительно по моему приказу. Так что помещения у вас освободятся. Насчёт лошадей обращайтесь к Михаилу Илларионовичу. А вот где людей взять, я вам не могу подсказать. Думайте. И не грубите в своих хотелках слишком сильно. Каждый пункт будет проверен. — Сразу же осадил я их.

— Слушаюсь, ваше величество, — они поднялись и направились к двери. По складкам на их лбах было видно, что они думают, с какой стороны приступить к работе.

— Да, Павел Алексеевич, я могу в любой день и час заглянуть в управу. Надеюсь, мне не надо объяснять, что я сделаю лично с вами, если снова увижу такую пустоту, как в прошлый раз? А то получается довольно странно: все ушли на расследование, а насчёт сторожей мне Александр Семёнович докладывает, а вы, получается, и не в курсе вовсе. — У Воронова слегка скулы порозовели, и он закивал так, что я уже подумал, как бы у бедолаги шею не заклинило.

Когда дверь за ними закрылась, я потёр шею. М-да, это будет сложно.

— Новикова приглашать, ваше величество? — я поднял взгляд на Сперанского.

— Да, приглашай, — я снова потёр шею, встал и прошёлся по комнате до окна. Чтобы немного размяться.

— Ваше величество, вы хотели меня видеть, — раздался от двери тихий голос.

— Да, Николай Иванович, — развернувшись, я сцепил руки за спиной, оставшись стоять возле окна. — Вам шум не слишком мешал? Когда мебель таскали?

— Эм, если только самую малость, ваше величество, — я разглядывал его. Пожилой, побитый жизнью, почти сломленный. На мгновение я засомневался, сможет ли он быть воспитателем двух активных мальчишек.

— Николай Иванович, я знаю о ваших финансовых трудностях. Так уж получилось, что в благотворительность я не верю, поэтому просто так денег вам не дам.

— Что? — он пару раз моргнул. — Но я не просил у вас денег, ваше величество.

— Верно, не просили, — я продолжал его разглядывать.

— Могу я поинтересоваться, почему вы сказали, что не верите в благотворительность? — спросил он тихо, но твёрдо.

— Потому что люди её не понимают, и спустя время начинают принимать как должное. Нет, безусловно, существует такая благотворительность, которая необходима: конюшни для одряхлевших служилых лошадей, например. Чтобы животные достойно доживали свой век.

— Не детские приюты? — уточнил Новиков.

— Нет, не детские. — Ответил я жёстко. — Детские приюты обязано содержать государство. И оно же вправе рассчитывать на то, что из воспитанников этих приютов приготовят именно тех служащих, которые государству необходимы.

— Это очень революционная мысль, ваше величество. А каких служащих вы имеете в виду?

— Учителя начальной школы, к примеру. Уж научить детей читать, писать и элементарному счёту, большого ума не надо. Зато сирота получит гарантированную профессию с жалованьем, а я буду избавлен от проблемы поиска этих самых учителей, когда придёт время.