— Открой сейчас же, электронная скотина!

— Твоя реакция лишь подтверждает правильность моих выводов. Считай их похороненными. Поройся в памяти, так люди всегда поступают с умершими.

Герман попытался выломать дверь, которая не была особенно крепкой. Но у него не было никаких инструментов, — только кулаки разбил в кровь.

За приступом ярости опять накатило безразличие. Вяло поел. Вспомнил про свою видеокамеру. Посмотрел записи начала экспедиции. Как будто из другой жизни.

Когда началась его борьба за жизнь? Когда он перестал думать о своих блогах и стримах. Всё, что казалось таким важным в прошлой жизни, сегодня выглядело никчёмной суетой.

А ведь совсем недавно ему для счастья нужен был только компьютер и видеокамера. Он избегал живого взаимодействия и гордился своей псевдосоциопатией. Сегодня он бы всё отдал за возможность общения с живой душой. Не то что с человеком, хоть с кошкой. Или попугайчиком, да хоть бы с золотыми рыбками…

Внезапно до него дошёл смысл последних слов, произнесённых Искусственным интеллектом накануне:

— Откуда ты знаешь, что я делал, а чего не делал?

— Я тебя вижу. Это предмет особой гордости моих разработчиков — способность анализировать видеопоток.

— Видишь? И со скольких камер?

— Не больше трёх одновременно. Но я анализирую только те, в фокус которых попадают движущиеся объекты.

— Ответь, сколько камер здесь установлено? И где они расположены?

— Это закрытая информация. Но тебе, по дружбе, скажу — в туалете их нет.

— А хранишь ли ты видеозаписи?

— Конечно, это почти не требует вычислительных ресурсов.

— Я должен их увидеть.

— Ты имеешь на это право.

Искусственный интеллект вывел изображение на экран монитора. Но картинка перевёрнута.

— Переверни, изображение вверх ногами, — приказал Герман и начал просмотр в ускоренном режиме.

Через несколько минут нажал «Стоп».

— На этих кадрах только я. Но мне бы хотелось увидеть, что делали другие члены экипажа.

— Извини, ты вправе смотреть свои видео, но видео других членов команды тебе недоступно без их согласия. Это закрытые сведения, они содержат персональные данные.

— Покажи всё, что происходило в медицинском модуле. У мёртвых нет персональных данных.

— У меня нет информации о том, что на борту «Сферы» есть мёртвые. Сам я не уполномочен решать, кто ещё жив, а кто уже мёртв. Ты, кстати, тоже.

— Можешь мне показать кадры видео, на которых есть я вместе с другими членами команды?

— Пожалуй, это допустимо.

Герман продолжил своё занятие. Иногда, когда он был не один в кадре, он отключал ускоренную перемотку.

В какой-то момент ему показалось, что на некоторых фрагментах он не похож на себя. Уж что-что, а своё изображение в кадре он знает на профессиональном уровне. Тысячи часов видео с ним не просто сняты, но проанализированы, отредактированы и выложены в Сеть.

Вроде бы он, да не он. К тому же, он не помнил половины сцен.

— Конечно это не я! Этот тип на видео левша, а я правша, как большинство людей на планете.

Похоже, что бесстрастная камера фиксировала и Германа, и его двойника, а Искусственный интеллект объединял эти образы и ассоциировал их с ним, с настоящим Германом.

Герман озадаченно обвёл взглядом свою тюрьму! Здесь нет никого кроме него. Значит всё-таки раздвоение личности? Этот вывод его даже успокоил. Ну, хоть какое-то рациональное объяснение.

И тут его осенило:

— Искусственный интеллект, мне кажется, что видео воспроизводится в зеркальном отражении.

— Это тебе так кажется. Видео правильное. Это ваши органы зрения устроены так, что вы видите всё вверх ногами и перевёрнутым справа налево. А ваш мозг переворачивает, переводит изображение в правильное. Мне такие пересчёты не нужны, я вижу мир таким, каков он есть.

— Но почему ты перевернул изображение по вертикали, не развернув его по горизонтали?

— Как ты просил перевернуть, так я и перевернул. Забыл? Кстати, эту функцию, я имею в виду анализ видеопотока, никто не тестировал. Это вообще недокументированная возможность. Извиняй, коли, что не так.