И я действительно ещё какое-то время стоял, нервно хихикая под нос. «Девчачья» половина академии, куда нельзя парням, хотя сами девчонки свободно разгуливают по их собственной; абсолютно нелогичные тридцать семь делений на циферблате; нелепые цветастые названия семей, золочёные побрякушки повсюду и даже эта смешная школьная форма — всё внезапно приобрело объяснение.

И угораздило же попасть в мир, где правят бабы!

Я сорвался с места, уже жалея, что отстал от Йорфа — сам-то я понятия не имел, куда идти. К счастью, пробегая мимо одного из ответвлений, краем глаза углядел знакомую рыжую шевелюру. Отлично — судя по всему, я всегда в одной группе с Ржаком, и от этого никуда не деться. А он, значит, тоже опаздывает — вот только вряд чем-то из-за этого рискует.

— Извините, — выдохнул я, распахивая тяжёлую дверь, которая только что закрылась за спиной Ржака. — Я…

Три пары глаз ошеломлённо смотрели на меня. Ржак в своём бирюзовом костюме застыл в центре маленькой, но изящно украшенной комнаты — явно не учебного класса. У окна в задумчивой позе расположился смотрящий в чёрном балахоне и с аккуратной косичкой чёрных волос, свисающей на грудь. А в противоположном углу восседала в роскошном кресле пожилая, но ещё очень даже привлекательная женщина. Её бесстыдно открытое, как и у молодых учениц, платье светло-красного цвета было расписано белыми цветочными узорами, а копна чёрных с проседью волос удерживалась несколькими шпильками с массивными алыми камнями и чем-то вроде жемчуга.

— …ошибся дверью, — невозмутимо закончила она за меня.

— Похоже на то, — согласился я, ретируясь в коридор. — Прошу прощения за беспокойство.

— Стоять, идущий Руто, — злобно прошипел смотрящий. — Что ты себе снова позволяешь? Нет, госпожа, он не ошибся, уверяю вас; за дурацкой внешностью этого существа скрывается пакостная и неблагонадёжная натура. Осмелюсь предположить, что на этот раз он позволил себе пренебречь присутствием на занятии, чтобы проследить за идущим Ржаком, которого неожиданно вызвали сюда к вам…

— Брось, Гохард, — отмахнулась женщина. — Нормальное юношеское любопытство, ничего пакостного в этом не вижу.

— Это всего лишь один из череды случаев, госпожа, — продолжал плеваться ядом смотрящий. — И один из самых безобидных. Лично я считаю, что пора бы уже поставить вопрос об отчислении данного экземпляра из вверенной вам академии. Уверяю вас, империя многого от этого не потеряет — всё равно способностей к учёбе у него меньше, чем у бастардов. А учитывая, кто его мать…

— Довольно, — устало поморщилась госпожа. — Всего перечисленного тобой недостаточно, чтобы стать основанием для отчисления, Гохард. К тому же я подозреваю, что ты предвзят. Мальчик, иди.

Я отмер, закрыл за собой дверь и зашагал по серому коридору, всё ещё под впечатлением от улыбки директрисы, адресованной мне при последних словах.

Выслушав мой рассказ об увиденном, Йорф лишь плечами пожал и с видом знатока прошептал:

— Гохард совсем дурак. Он, похоже, считает, будто может диктовать свои условия госпоже смотрящей, лишь потому что он с Лазурной Скалы, а она с Пунцового Луга. Вот только Пунцовые — тоже сильная семья. Да и даже если бы не была такой… Госпожа Фельтира — не та женщина, что позволила бы собой манипулировать, будь перед ней хоть сама императрица.

Бытовая магия считалась скучнейшим из предметов, но я сразу ухватил суть: именно здесь можно было овладеть маленькими, незаметными, но очень хитрыми приёмами, которые мне так были нужны. Одна беда: не так-то просто оказалось ими овладеть.

— Шире пальцы, идущий Йорф, — монотонно напомнил учитель, щуплый седой старичок. — Ещё шире. Потокам магии нужно свободно проходить между вашими фалангами, загребать их пригоршней не имеет никакого смысла…

Проходя мимо меня, он лишь скорбно промолчал.

В крови вскипела злость. Нет уж. Пусть Руто и был таким лентяем и бездарью, а я это терпеть точно не намерен. Не важно, по какой причине и надолго ли я застрял в этом теле — но раз уж застрял, теперь всё будет по-моему. Растопырив пальцы, я усилием воли толкнул кровь от сердца, через плечо и вдоль по руке и в самые их кончики.

— Перестарались, идущий Ржак, — сообщил учитель где-то за моей спиной. — Здесь нужна точность, в том числе и в расчёте используемой силы. Попробуйте снова, без прежнего напора.

Я успел остановиться в последний момент. Энергия, не нашедшая обещанного выхода, обожгла кончики пальцев. Хорошо, что успел. Иначе бы снова зафигачил со всей силы и неминуемо стал бы посмешищем — если даже драгоценному Ржаку делают за подобное замечания.

Покосившись как можно незаметнее в сторону последнего, я обнаружил его рассерженно взирающим на свой деревянный брусок. Вместо аккуратных кусочков, какие продемонстрировал нам твердящий в начале занятия, на каменной столешнице лежали кривые, ощетинившиеся щепками обломки.