Значит, никакого вопящего на весь дворец сигнала тревоги не будет. И кроме неё о вторжении в гарем никто не знает. Что же, логично, но в данной ситуации не слишком удобно для неё. Разве что догадается отправить туда подчинённых, а сама останется на поле боя?

Кто-то завопил, указывая в окно. В безоблачном небе темнела птичья стая. Или погодите… Не птичья?

«Серебряный Остров!..» — пронеслось по залу. Драконы, значит. Навскидку — штук двадцать. Если у каждого на спине хотя бы пять всадников… Но на чьей они стороне? Кажется, Йорф однажды говорил, что серебряные — ближайшие союзники лазурных…

Пока мы разевали рты, глядя за стекло, императрица сорвалась с места и почесала к левой лестнице. Телохранительницы рванули следом, взволнованно окликая госпожу. Ничего, с этими отряд Садрины легко справится.

Но тут начали отступать и остальные — отступать к грёбаной левой лестнице.

Чёрт!

— Задержать! — заорал я, прокладывая себе путь к белым ступеням. — Не пропускать!

Живая стена из лиловых выросла перед лестницей, но лазурные просто обогнули преграду и устремились к чёрному ходу под ступенями. Конечно — чего стоит тем, кто знает дворец как свои пять пальцев, воспользоваться обходным путём.

Если бы я только знал, где этот чёртов гарем… По всей логике, должен быть неподалёку от покоев императрицы?

Зарычав в бессилии, я дёрнул себя к дверям той комнаты, где держали детей. Повертел головой, прислушался. Помчался в ту сторону, откуда доносился приглушённый топот десятков пар сапог. Мимо тела тётушки и обезглавленного иссохшего трупа Курвиндиной матушки; через комнату с мягкими диванчиками, через помещение, напоминающее спортзал, вниз по лестнице, через какую-то кладовку… Горячечный бред дизайнера, а не дворец — в каждой комнате минимум по четыре двери.

Я остановился, снова прислушался. Топот раздавался слева и, кажется, именно на моём этаже. Я юркнул за створку распахнутой двери и притаился в ожидании. Дождусь, пока императрица со своими телохранительницами просвистит мимо и сяду им на хвост до самого гарема, а там помогу Садрине и ребятам расправиться с…

Первые несколько человек выбежали из дверей, и челюсть моя отвисла. Их предводитель затормозил, оглядываясь, и жестом остановил других. Повернулся к двери и, разумеется, заметил меня.

Я отбил его удар, шмыгнул за спинку ближайшего дивана и заорал:

— А вы какого демона здесь делаете?

Быть не может. Быть не может.

Я подозвал шикшней и, не глядя, швырнул их в предполагаемое скопление людей в центре комнаты, высвобождая электрические заряды. Кто-то вскрикнул, но особого эффекта, похоже, моя атака не возымела.

— Какого демона ты здесь прячешься, пока остальные сражаются? — раздался холодный надменный голос. — Вылезай, трус.

— От труса слышу, — я развернул экран потолще и поднялся на ноги, чтобы оказаться лицом к лицу с противником.

Вот же чёрт. А ведь мы отправили через портал бывших узниц катакомб и детей! Что с ними стало?

Контроль над академией мы утратили, раз Гохард и Ржак здесь.

— Значит, — цедил смотрящий, — сотни людей из разных семей отдают свои жизни бессмысленному восстанию, пока их драгоценный избранный, вокруг которого всё затеялось, прячется за дверью в тёмной комнате?

Я исподлобья смотрел на долговязую фигуру, закутанную в чёрный балахон. Больше всего в сложившейся ситуации меня бесило то, что мне, оказывается, было вовсе не наплевать на мнение папаши. Отчаянно хотелось переубедить его, объяснить, как на самом деле, доказать… Но был ли в этом смысл?

— Надо его убить, господин смотрящий, — напомнил Ржак, кровожадно глядя на меня. — Матушка велела…

— Помолчи, идущий Ржак, — рявкнул Гохард, откидывая назад свою косичку. — Сам прекрасно помню, что велела твоя матушка.

Но медлил. Я тоже не двигался, затаившись за прочным экраном и готовясь в любой момент развернуть белое зеркало, а следом опалить врагов огнём — благо, злости внутри хватало. Главное, снова не потерять контроль…

Но почему он не нападал? Понимал, что теперь я — куда более опасный противник, чем всего несколько дней назад? Или по другой причине?

— Если хотите, мы с ним разберёмся, господин смотрящий, — с нотками лукавства в голосе произнёс Джуб. Ржак оскалился, двое других крепышей в лазурной форме идущих закивали.

— Нет уж, — отрезал Гохард, поворачивая к ним голову. — Знаю я, как вы разбираетесь. Он нам нужен жи…

А нечего отворачиваться от противника и вообще языком молоть в бою, мысленно позлорадствовал я, отшвыривая всех пятерых разом прямо в липкие медовые путы, любезно заготовленные за их спинами шикшнями. Всё же разница между этими бестолочами и девушками, с которыми мне довелось сражаться, чувствовалась — ох как чувствовалась! Чёрта с два бы мне какая девчонка дала так легко себя провести!