Ган нахмурился.

— Не знаю. А что?

— Есть ли шанс, что главный претендент убил Чарльза, чтобы занять его место?

Ган почесал голову.

— На самом деле, я бы не стал ставить это в заслугу ни одному наемному убийце.

Кэмрин закинулась еще несколькими конфетками.

— Мы довольно безжалостная компания.

Я наблюдала, как она сминает пустую коробку из-под конфет.

— Да, я вижу.

— Держу пари, ты рада, что пришла на похороны, — сказал Ган. — Бесплатное развлечение.

— Тебя никогда не беспокоило, что ты слишком увлечен насилием? — спросила я.

Он широко развел руки.

— Это Америка, детка. Насилие любят все американцы также сильно, как и яблочный пирог.

— Яблочный пирог, строго говоря, английское блюдо, — сказала я.

Он опустил руки.

— Что же, они тоже могут любить насилие. Полагаю, история нам это показала.

— Вас обучали с детства? — спросила я.

— La Fortuna начинает обучение, когда мы вырастаем достаточно, чтобы распознавать карты, — сказала Кэмрин. — У других убийц в гильдии все иначе. Некоторые убивают, потому что им это нравится и они обладают необходимыми навыками.

Ган только заметил мою руку.

— Выглядит отвратительно. тебе следует провериться.

Я глянула на укус гуля. Даже не заметила, как кровь струится по моей руке.

— На твоем месте сегодня я бы приняла ванну с Мирамистином, — сказала Кэмрин. Она отодвинулась от меня, явно боясь, что я испачкаю ее кровью.

— В городе есть несколько целителей, — сказал Гюнтер. — Я не против взять тебя с собой. — в галантном жесте он протянул мне носовой платок, и я вытерла им кровь. — Пусть останется у тебя, — сказал он с гримасой, когда я попыталась его вернуть.

— Надеюсь, ты в курсе своих прививок, — сказала Кэмрин.

— Я буду в порядке, спасибо.

Испытывая непреодолимое желание избавиться от своего платья, я вышла с кладбища и направилась к черной машине Отто. Я опустилась на мягкое кожаное сиденье и повернула ключ зажигания — и словно тень ожила.

Ночь была ясной, когда я уезжала, любуясь городскими огнями, мерцающими вдалеке. Я решила вернуть Отто машину завтра, поскольку не хотела заезжать к нему на случай, если он развлекает своего нового друга. А я и так была свидетелем много чего такого, о чем жалела.

Я припарковалась у ворот Замка и заметила, что рука начала заживать. Завтра утром она полностью придет в норму, что хорошо для валика, который меня ждет.

Я дождалась окончания завтрака, чтобы вернуть Отто Maserati. На платье ушло бы больше времени, так как мне нужно его почистить. Если бы только существовала организация гулей, которой я могла выставить счет.

На подъездной дорожке стояла незнакомая машина, поэтому я оставила ключи под ковриком и отправила ему сообщение. Похоже, новая подруга Отто решила остаться с ночевкой. Я надеялась, ей нравятся шахматы.

Как бы мне ни нравилось управлять дорогим автомобилем, я была рада вернуться к комфорту своего грузовика.

— Почему ты так скоро вернулась? — спросила бабуля Пратт, когда я поднималась по ступенькам крыльца.

Я посмотрела на пожилого призрака.

— Ты про что? Я возвращала машину Отто.

— Тебе нужно быть в городе на обеде, на который тебя пригласили.

Я поняла, какой обед она имела в виду. Я получила приглашение на благотворительный вечер от незнакомца.

— Мне нужно, чтобы ты перестала за мной шпионить. Это нездорово.

Она отвела взгляд.

— Я подумала, что будет полезно следить за твоим расписанием.

— Я не нуждаюсь в помощнике, спасибо.

— Почему ты не пошла? В закусочной подают отличные яйца «Бенедикт».

— Потому что не захотела. Взрослым можно избегать того, чего не хочешь делать, безнаказанно. — я вошла в дом, уверенная, что бабуля не последует за мной. Ни она, ни Рэй не хотели отправиться за грань, что, как они знали, я могу устроить, если они перешагнут границу дозволенного.

Я посмотрела на банки с краской в столовой и пошла дальше. Несмотря на то, что рука исцелилась, я передумала красить, а значит можно взяться за любую другую задачу из моего бесконечного списка.

Я отвергла плотницкую работу. Хотелось бы чтобы в такой момент Рэй был рядом, но сейчас не было настроения для компании. Я плохо спала. Сокровища Корпорации все еще давили на мои мысли.

Возможно, я заслужила быть пойманной ими. Да, это они поместили бомбу в мозг Брюса, но именно я ее невольно взорвала. И Соломон погиб только потому, что Матильда хотела меня защитить. Конечно, он напал первым, но все же. Я знала, на что она была готова, когда мы вошли в дом.