Казалось, Ган обдумывал этот вариант.

— Я бы не стал этого отрицать.

— Поскольку Киллиан временно в коме, есть ли какой-нибудь способ выяснить наверняка, кто его нанял? — если это не Чарльз, мне нужно знать.

— Его ассистентка, Джина. Но тебе она не скажет. Дай мне поговорить с ней, и посмотрим, что из этого выйдет.

— Ты можешь поговорить с ней прямо сейчас?

Ган выгнул аккуратно нарисованную бровь.

— В этот самый момент?

— Я бы хотела знать, что он намеревался сделать с этой информацией.

— Предположительно, шантажировать тебя. Или выдать твои грязные секреты Кейну, чтобы настроить его против тебя. — он присвистнул. — Вот это было бы свинство. Классический Даймонд.

Я не смогла сдержать улыбки.

— Насколько понимаю, вы были близкими друзьями.

Ган фыркнул.

— С Чарльзом никто не дружил. Это было общение, основанное на взаимной терпимости.

— В доме плохая связь. Возможно, тебе стоит позвонить Джине с крыльца.

Ган пристально на меня посмотрел.

— Ты кажешься взволнованной этим. Хочешь мне рассказать, какие грязные секреты ему удалось обнаружить?

— Он ничего не обнаружил. Я перехватила его у входной двери. — я не собиралась делиться своим секретом ни с Гюнтером Саксоном, ни с кем другим в Фэрхейвене. Друзья пострадают, а враги используют информацию против меня. — Я просто не хочу попасть в поле зрения Корпорации. А ты бы хотел?

— Черт, нет. Из того, что я слышал, как только ты попадаешься им на глаза… — он притворился, что наводит прицел на винтовке и спускает воображаемый курок.

— Боже, это обнадеживает.

Он вытащил телефон из кармана пиджака.

— Я позвоню сейчас, чтобы успокоить нас обоих. — Гюнтер указал на входную дверь. — С крыльца, конечно.

Я подавила желание, последовать за ним и подслушать. Я доверяла Гюнтеру, насколько можно доверять убийце.

Я занялась делами на кухне. Налила два стакана чая со льдом. Ни Рэя, ни бабули Пратт нигде не было видно. В этот раз я бы не возражала, если бы они нарушили правила. Помогли бы отвлечься.

Гюнтер, наконец, вернулся, проскользнув в комнату на подошвах своих ботинок со свойственным ему драматизмом.

— Правильный ответ — Чарльз.

— Значит, Киллиан не знал, что Чарльз мертв? — я протянула ему стакан с холодным чаем.

Он уставился на коричневую жидкость.

— Это несладкое? Я не употребляю сахар.

— Только лимон.

— Идеально. — он осторожно пригубил напиток, будто не был уверен в правдивости моего ответа. — Он не знал о Чарльзе. Как и Джина. Она хотела знать, есть ли у него ближайшие родственники, чтобы оплатить счет.

— Звучит восхитительно. Ты сказал ей о Киллиане?

— Я сказал, что он, возможно, выйдет из строя на несколько дней и что она, возможно, захочет отменить его встречи.

— Джина поинтересовалась какими-нибудь подробностями?

Он покачал головой.

— Я тоже не распространялся. Его нынешнее состояние связано с опасностями на работе. Она в курсе этого.

— Она сказала, что Чарльз планировал делать с полученной информацией?

Ган хихикнул.

— Я оказался прав. Он планировал шантажом заставить тебя уехать из города.

— Зная это, ты не считаешь подозрительным смерть Чарльза?

Ган выглядел озадаченным.

— Ты спрашиваешь, не считаю ли я, что ты имеешь какое-то отношение к смерти Даймонда?

— Время неспокойное, и люди уже перешептываются.

Он уставился на меня своими подведенными фиолетовыми глазами.

— Ты хочешь, чтобы я думал, что это твоя вина?

— Нет.

Ган положил теплую ладонь на мое плечо.

— Ты холодна, как твой чай со льдом, милая, но ты не убийца. Поверь. Рыбак рыбака видит издалека.

Я посмотрела в сторону гостиной.

— Думаешь, он попытается снова?

— Нет, если у него есть хоть капля здравого смысла, и уж точно не после обнаружения, что Чарльз мертв. — Взгляд Гюнтера скользнул к дверному проему. — Что именно ты с ним сделала?

— Ничего постоянного. — кошмар уже был заложен в его голове, я просто усилила его на несколько пунктов, чтобы он потерял сознание.

— Да, ты ясно дала это понять. Но мой вопрос остался без ответа.

— Я вырубила его. Что еще нужно знать? — было рискованно использовать свои способности против Киллиана. Обычно мне удавалось напугать их и заставить замолчать. Однако рано или поздно кто-то наберется смелости рассказать, что я с ними сделала… если им не повезет вспомнить об этом.