– Первую помощь оказать, следы ритуала полностью уничтожить. И будем выбираться отсюда. Нужно найти того, кто заварил эту блядскую кашу.

Кадис прикрыла глаза и мне как то резко стало повеселее. При всей моей любви к твёрдой науке, все таки в биомансии есть своя прелесть.

Ковальски плотно занялась серьезно пострадавшим Борисом.

Я щелкнул авгуром. Судя по его показаниям к нам по туннелю двигались десяток человек в довольно тяжелой броне, переговариваясь на полицейской волне, о чем я не примнул немедля сообщить командиру.

– Нельзя подпускать их близко.
– Решительно сказала Кадис.
– Борис, займись.

Тот с трудом приподнялся и сел. Я немедля подал ему полицейскую рацию, и сообщил.
– Сейчас подходят к хвосту нашего поезда, значит им надо пройти до места еще четыре вагона.

Борис нажал на кнопку рации.

– Вольный маршал Борис Шауфель на связи. Отряд из десяти человек у хвостового вагона поезда, оставайтесь на своей позиции.

Ответ не заставил себя ждать.

– Капитан Вайс, отряд специального назначения полиции Сити. К сожалению, судья, ваши полномочия поставлены под сомнение. Пожалуйста оставайтесь на месте, опустите оружие и поднимите руки

– Кем поставлены под сомнение?
– Холодно осведомился Борис.

– Я сообщил вам все необходимое. Ожидаю от вас полного сотрудничества.

Кадис поглядела на Ковальски.

– Жжем все что не догорело.

Та кивнула и до железки высадила картридж огнемёта в вагон. Он знатно разгорелся и в тоннеле стало по настоящему неуютно. Страйк — коммандер кивнула, и мы двинулись навстречу полицейским. Особенно бодрило двигатся то, что начал помалу заниматься уже наш поезд. В общем встретились мы довольно быстро, хотя почему-то нам были не очень рады.

– Пожар! Горим!
– Крайне убедительно завопила Ковальски.

Что вместе с ощутимой волной жара со стороны уже второго активно разгорающегося состава впечатляло особенно сильно. Так что к выходу, несмотря на малоубедительные попытки капитана Вайса навести порядок, полицейские бежали впереди нас, местами с ощутимым отрывом.

Когда мы вышли в основной тоннель, где работа вентиляции уже позволяла более-менее дышать, самый крупный энфорсер содрал с себя шлем, демонстрируя покрытое крупными каплями пота лицо, и невежливо поинтересовался.

– Ну так кто у вас тут главный?

– Борис Шауфель, Вольный Маршал.
– Обратил на него непроницаемый взор гогглов арбитр.

– Оружие на пол! Значок сдать! Здесь сейчас все будет закрыто и оцеплено!

– Вы не имеете права изымать сигну арбитрата.
– Очень спокойно заметила Кадис.
– Давайте остановимся на том, что мы не оказываем сопротивления, убираем оружие, и проясняем вопрос о полномочиях любым взаимоприемлемым способом.

– Дамочка! Оружие будет сдано! А вы не будете говорить поперек вашего прямого начальника. Если это конечно и впрямь арбитр.

Я ненавязчиво вытащил из разгрузки кусок пластида со вставленным детонатором и поинтересовался на глоссии.

– Госпожа Кадис, может мне приобнять этого парня?

– Или я могу его приобнять.
– Пожала плечами Ковальски.
– Этого он тоже видимо не ждет.

– Полагаю, с этим успееться.
– С явным сожалением в голосе произнесла страйк-коммандер.

Видимо ей в этой идее тоже виделась некая прелесть, но здравый смысл возобладал.

Во время разговора на непонятном языке, капитан на глазах зверел и в какой то момент сорвался. Фрэнку прилетело прикладом по голове.

– Ребята, ну я только их собрала из того что было! Куда сразу разбирать?!
– С искренним возмущением завопила Ковальски.

Гвардеец в свою очередь посмотрел на приклад. Пощупал лоб. Приподнял бровь и удивленно посмотрел на несколько ошарашенного таким течением процесса энфорсера.

– Вы слишком много себе позволяете, Вайс.
– Строго посмотрел на него Борис.
– Давайте — ка выйдем отсюда и проясним все вопросы принадлежности и юрисдикции.

– А также террористического акта, который вы устроили в метро!
– Возмущенно завопил капитан.

– И это тоже.
– Легко согласился арбитр.

Под конвоем мы двинулись к поверхности. Дамам даже не помогли поднятся с колеи на платформу, что по местным меркам видимо было пределом бестактности.

Станция была полностью очищена от гражданских, эскалаторы выключены — пришлось подниматся пешком. Наверху обнаружилось мощное оцепление. Судя по недовольным крикам из толпы метро и впрямь заблокировали не только по месту, вызвав локальный коллапс транспортной системы.

Особое отношение к нам выразилось и в том, что при тотальном запрете на движение мобилей в Сити, нас погрузили в специально подогнанный фургон. После чего немедленно двинулись в сторону управления.