Хм… Странно. Время уже же девять утра, разве Потоцкий не должен быть на работе?

Приблизившись, Данил начинает хмуриться. Смотрит на моё обветренное, красное лицо и головой качает.

— Как знал, что нужно взять с собой шарф, — возмущается муж, доставая из бумажного пакета мой любимый вязаный хомут.

Пока Данил обматывает мою шею хомутом, я смотрю на него с недоумением. Но уже через минуту, когда муж начинает греть тёплым дыханием изо рта мои замёрзшие кисти рук, не выдерживаю.

— Потоцкий, обо мне даже так родной отец никогда не заботился, как ты сейчас, — глотаю смешок, но Данилу совсем несмешно, он продолжает смотреть на меня из-под нахмуренных бровей.

— Ах, Настя, на улице штормовое предупреждение, а тебе приспичило сфотографировать море. Как ребёнок, ей-богу, — отчитывает грозно, и я перестаю глотать смешки, Данил сейчас вполне серьёзно. — Через пару часов начнётся сильный ветер, МЧС объявило жёлтый уровень опасности. Поехали домой?

— Не хочу. У меня ещё вторая плёнка в рюкзаке, пока всё не отсниму — никуда не поеду.

— Упрямая, значит.

— Как и некоторые, — не удержавшись, показываю язык, а Данил смеётся. — Зануда. Всего на три с половиной года старше, а ведёшь себя иногда как старый дед.

— Это я старый дед?

— Ну а кто? Здесь другого Данила Витальевича Потоцкого не наблюдается.

— Ах, Настя… ах. Ты совсем не меняешься.

— И не собираюсь. Я даже старой бабкой буду прикольной, вот увидишь. А ты будешь ворчливым, вечно недовольным дедом.

— Значит, вместе до гробовой доски? — подмигивает.

— Ещё чего. Я же моложе тебя, значит, жили долго и умерли в один день — не получится. Я позже тебя уйду на тот свет, но ты не волнуйся, памятник я тебе поставлю знатный. Буду откладывать с пенсии целый год… Ой, — прикрываю рот ладонью, поняв, что меня слишком понесло, но дело не в этом.

Я сама того не осознавая только что расписала перспективное будущее лет на пятьдесят вперёд. Это обескураживает, поэтому я замолкаю. Что-то слишком много болтаю, давно мы так не разговаривали с Данилом, чтоб ни о чём.

— Я понял. Замёрзла? — резко переключается, и я киваю. — Я термос с собой взял. Налить чай?

— Налей.

Данил реально достаёт из бумажного пакета термос с горячим чаем, а я заглядываю внутрь пакета: интересно, что там у него ещё, он же явно подготовился.

Передав мне чашку с чаем, Потоцкий смотрит на меня пристально, а я смущаюсь.

— Что? — спрашиваю, недоумевая, что он во мне «такого» увидел.

— Хочу тебя сфотографировать. Ты сейчас очень красивая.

— Эм… У меня с собой только раритетный «Зенит», ты его вряд ли потянешь.

— Ну так настрой мне его, а с кнопкой спуска затвора — уж как-нибудь справлюсь.

— Окей, ладно. Я могу, да.

Передав Данилу чашку с чаем, настраиваю «Зенит».

— Смотри, можно будет фотографировать только тогда, когда я буду стоять здесь, спиной к морю.

Так непривычно быть моделью, когда на тебя любимый смотрит через видоискатель фотоаппарата. Оказывается, я совсем не умею перед ним позировать. Ветер треплет мои волосы, я всё время пытаюсь заправить непослушные локоны за уши. А за спиной усиливается шторм, волны становятся всё выше и выше.

— Что-то я уже передумала насчёт второй фотоплёнки. Поехали домой, Дань, я замёрзла, — говорю вскоре, поняв, что бороться со стихией — опасно для здоровья.

Потоцкий подхватывает лежащий на песке фоторюкзак, закидывает себе на плечо, и мы вместе покидаем пляж. Крепко держит меня за руку, ведя за собой. Его ладонь такая горячая в сравнении с моими ледяными пальцами. Я быстро перебираю ногами, едва успевая за размашистым шагом мужа.

Лишь оказавшись в салоне «Ровера», когда Данил врубает на полную мощь кондиционер, мне удаётся согреться.

— А ты почему не на работе? — спрашиваю, пока мы едем домой. — Решил взять выходной?

— Типа того, — коротко отвечает, а я закусываю губу, вспоминая, что хотела поговорить с Данилом о детском доме.

Да или нет? Может, не сейчас, а чуть позже?

К чёрту всё. Живём в моменте.

— Дань, я с тобой поговорить хотела, — Потоцкий кивает, мол, внимательно слушает.

— Я вчера в детском доме была по работе. Фотографировала деток и знаешь, так сильно впечатлилась, что теперь не могу забыть о них. Помочь им хочу, возможно, провести фотосессии, а гонорар пожертвовать детскому дому. Но этого мало, конечно же. Там такое дело… Есть детки особенные, им больше всех нужна помощь. Мне очень в душу запала одна девочка, у неё синдром Дауна.