— Правда? — я перевожу взгляд на бумаги на своем столе, — извини, было то еще утро.

— Думаю, да. Сегодня важный вечер.

Когда я тупо смотрю на нее, она вздыхает и говорит: — Бал.

— Ах, да.

Она смотрит в сторону лестницы: — Бедняжка заболела в собственный день рождения.

Меня охватывает чувство вины. Иден не больна... во всяком случае, не физически.

— Проследи, чтобы кто-нибудь присмотрел за ней, пока меня не будет дома.

Я не хочу портить день рождения Иден, заставляя ее видеться со мной... но и не хочу, чтобы она оставалась одна.

Клаудия хмурится: — У тебя в расписании нет ничего, кроме бала.

Преклонный возраст Клаудии работает ей на пользу, потому что если бы кто-то другой засомневался в моем местонахождении, его бы вышвырнули из моего офиса без всякого выходного пособия.

— Я обедаю с Милтоном Бексли... и его дочерью.

— Хм.

Я беру свой пиджак со спинки стула и надеваю его.

— Хм? Что значит хм?

— Иден уже знает?

— Что уже знает?

— Что ты встречаешься с Маргарет Бексли?

Клаудия проницательнее, чем я предполагал.

— Говори тише, — я оглядываюсь, чтобы убедиться, что Иден не подслушивает наш разговор. Что было бы не в первый раз. — У меня еще не было возможности сказать ей.

Вранье, за последний месяц у меня было много шансов... но я не сделал этого.

Я бросаю на Клаудию предупреждающий взгляд: — Надеюсь, ты оставишь это при себе?

— Мои дни сплетничества давно прошли. Кроме того, лучше, чтобы Иден узнала об этом от тебя.

— Я расскажу ей, когда придет время, — беру со стола бумажник и ключи. — Ты заказала ей подарок, как я просил?

Она кивает: — Скоро доставят.

— Отлично, — я уже собираюсь выходить, как краем уха слышу репортаж по телевизору.

«Пропала молодая женщина по имени Джоди Гейл, — говорит репортер, — ее мачеха, Катрина Оуэнс, сообщает, что она должна была вернуться домой вчера вечером после работы, но так и не вернулась. Наши источники сообщают, что Джоди — младший обозреватель сплетен в «Независимой хронике»».

Я замираю, когда на экране появляется фотография молодой женщины.

— Блядь.

«Власти просят всех, кто располагает какой-либо информацией, связаться с ними».

— Это случайно не та репортерша, которую ты вчера выгнал? — спрашивает Клаудия.

Я бросаю на нее взгляд: — Нет, это та репортерша, для которой я испек печенье прямо перед тем, как мы пожарили зефир и прочитали несколько наших любимых отрывков из Библии.

Она открывает рот, но я стучу пальцем по столу: — Исправь это дерьмо, Клаудия. Или наслаждайся жизнью исключительно на свои чеки социального обеспечения.

Я выхожу за дверь, прежде чем она успевает возразить.

Каин

Прошлое...

— Прости, чувак. Я не хотел быть тем, кто скажет тебе об этом, но кто-то должен был это сделать, — говорит мне мой друг и иногда оппонент во время дебатов, — я бы хотел знать, если бы был на твоем месте.

Я медленно киваю, боясь сделать что-то большее, поскольку это только усугубит ситуацию.

Одно дело — узнать, что твоя девушка, с которой вы встречаетесь полтора года, изменяет тебе с самым отъявленным мудаком в школе. И совсем другое — сорваться на глазах у всего студенческого сообщества.

Судя по тому, что все взгляды в кафетерии обращены на меня... я узнаю об этом последним. Потрясающе.

Я хлопаю Кори по плечу: — Спасибо, чувак. Спасибо, что предупредил.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, пробираясь через кафетерий.

Не уверен, стоит ли разбираться с ней сейчас или отложить на потом. Решаю, что позже. Я не только не знаю, где она, но и не имею ни малейшего желания ловить ее на месте преступления.

— Подожди, — кричит Кори, и я останавливаюсь.

— Они в сарае рядом с магазином, — сообщает он громче, чем необходимо.

Сделаю это сейчас.

Я уверен, что какая-то его часть наслаждается этим. Он пригласил Катрину — обманщицу — Оуэнс на вечер встречи выпускников в начале первого курса, но она отказала ему и пошла со мной.

С тех пор мы были вместе.

Пока она не начала трахаться с Дэмиеном Кингом за моей спиной.

Это было бы почти комично, если бы не происходило со мной.