— Она сказала, что не знает, что делать... поэтому ее брат... он...

— Что он? — костяшки его пальцев, касаются моего клитора, и я задыхаюсь.

— Он предложил показать ей.

— Блядь, — он сжимает свой член через брюки, — они одновременно попробовали на вкус твою хорошенькую киску?

— Да, — я так возбуждена, что едва могу дышать, — это было так приятно.

— Не сомневаюсь, — меня пробирает дрожь, когда он сдвигает мои трусики в сторону, проводит пальцем по набухшим складочкам и вставляет его внутрь. — Боже, ты такая тугая, — хлюпающие звуки заполняют комнату, когда он двигается внутри меня, а я прижимаюсь сильнее. — Такая чертовски тугая.

С ворчанием он опускается на колени.

— Раздвинь ноги.

Как только я это делаю, он зарывается лицом между моих бедер и начинает лизать меня как наркоман, который поглощает свою очередную порцию.

— Они целовали тебя вот так? — ворчит он в перерывах между долгими облизываниями, от которых у меня дрожат ноги.

Я начинаю говорить, но звук молнии его брюк прерывает меня. Жар поднимается по моим щекам, когда я смотрю вниз на его член. Он толстый и покрытый венами, блестящая розовая головка дразнит его пупок. Это безумие — наконец-то увидеть то, о чем я фантазировала годами.

Еще один палец входит в меня, растягивая меня так сильно, на грани боли.

— Ты не ответила на вопрос.

— Да, — стону я, он лениво целует мои складочки, вознаграждая меня. Мои ногти впиваются в его плечи, когда его поцелуи становятся неистовыми, а язык задевает все нужные места. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он втягивает мой клитор в рот, и я прижимаюсь к нему, желая большего.

— Вот так, — хрипит он, начиная трахать меня пальцами, — будь хорошей девочкой и кончи мне на лицо.

Губами он надавливает на клитор, давление между ног нарастает, и я взрываюсь: — О, Боже!

Каин не сводит с меня глаз, когда поглощает мой оргазм, я хнычу и извиваюсь, выкрикивая его имя так, будто это последнее слово, которое я когда-либо произнесу.

Я лежу, затаив дыхание, витая так высоко, что не уверена, что когда-нибудь вернусь на землю. Я знала, что с Каином будет хорошо, но реальность превзошла все мои ожидания.

Ухмыльнувшись, он вынимает пальцы из моей киски, размазывает влагу по своему члену и медленно надрачивает его.

Затем он встает, его стояк прямо передо мной, предоставляет мне привилегированное место в первом ряду на этом шоу. Я замираю, и могу лишь завороженно смотреть, как на его кончике образуется жемчужная капля.

Любопытствуя, я высовываю язык, чтобы попробовать ее на вкус, и он стонет, быстро проводя рукой вверх-вниз по своему стволу.

— Открой.

Когда я это делаю, он наматывает мои волосы на кулак и делает толчок, вгоняя свой член так глубоко в мое горло, что я задыхаюсь.

— Глотай.

Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем его тело напрягается, и его сперма заполняет мой рот. Ее так много, что она стекает по моему подбородку, но я стараюсь проглотить каждую каплю.

Я так сосредоточена, что не замечаю изменений в поведении Каина.

Он отталкивает меня от себя, выглядя при этом таким же виноватым, как священник, совершивший убийство.

— Блядь.

— Что...

Череда проклятий срывается из его уст, когда он засовывает член обратно в брюки.

— Это была ошибка.

Вытерев рот, я поднимаюсь на ноги.

— В чем дело?

Он жестом показывает между нами: — Это не должно повториться.

— Почему...

— Ты знаешь почему, Иден.

Я скрещиваю руки на груди, чувствуя себя настолько уязвимой, что могу расплакаться.

— Я...

— Не извиняйся, — его челюсть сжимается, и он отступает, — и не будь чертовой лгуньей.

Я качаю головой: — Я не...

— Виола Цезарио, — шипит он.

Стыд накатывает на меня с такой скоростью, что подгибаются колени. Я должна была догадаться, что Каин фанат Шекспира, учитывая, что я знаю о нем практически все.

Он проводит рукой по лицу: — Я хороший мужчина, Иден, — его выражение лица становится строгим как у родителя, объясняющего что-то маленькому ребенку. — Но я все еще мужчина. Не искушай меня так больше, потому что я только разобью твое сердце, а тебе нужен кто-то, кто будет уверен, что ты... — его голос прерывается, и он беспомощно пожимает плечами. — Не навреди единственному человеку, которому на тебя не наплевать, хорошо?

— Я не пытаюсь навредить тебе. Я бы никогда. Я люблю...

— Нет, не любишь, — в его глазах мелькает ярость, и он тычет пальцем мне в лицо. — Прекрати убеждать себя в подобных вещах, пока ты не испортила нам обоим жизнь, — он пинает журнальный столик, отправляя попкорн и содовую в полет по комнате. — Я так близок к победе на этих выборах и на шаг ближе к тому месту, которое хочу занять, — он бьет кулаком по стене, выглядя так, что у меня слезы наворачиваются на глаза. — Я, блядь, так близок к тому, чтобы получить все, что я когда-либо хотел... и я не позволю ни тебе, ни кому-либо еще разрушить это.