Ещё был запах каких-то лидеров, которых знал ещё при жизни Аляев. Я их, разумеется, не знал.

Но симбионт всё чувствовала.

«Он сильнее, чем может казаться. Посмотри, я даже сердца его не вижу!»

«А оно есть, — ответил я, закрывая лицо руками. — Я чувствую кучу энергии, но из-за того, что симбионт, по ощущению соткан из десятка других, этот свет слепит».

«Уровень бога, не меньше, — загадочно прошептала она. — Вставай, хватит это терпеть!»

Ой, как будто это легко сделать!

Кулак с длинными когтями впился в мою щёку, разрывая ткани. В этот же миг я сделал первый шаг к спасению из этой неловкой ситуации. Развернул ладонь и ударил силой из артефакта, поднимая пси-волной над собой этого дикого.

В тот же миг вскочил на ноги, почесал порванную щёку, понимая, что она тут же начала затягиваться и отпрыгнул на три метра назад, чтобы не попасть под очередную серию ударов.

В ту же секунду дикий упал на ноги в то место, где я лежал, растёр по челюсти мою кровь и криво улыбнулся.

— А ты вкусный.

— Это было последнее, что ты испробовал, — ответил я ему, сосредотачиваясь на его сердце.

Но как бы я ни пытался, что бы я не пытался там разглядеть, меня просто слепило от его симбионтов. Словно он действительно представлял собой клубок различных носителей. Я не мог вытянуть из него энергию, я не мог навредить самому симбионту и мне это чертовски не нравилось.

И следом я понял, что он не даёт коснуться себя.

Он бил хлестко, с такой же скоростью, с какой двигался я, и уворачивался от малейшего выпада в свою сторону, не позволяя коснуться его.

Я пользовался как силой мутанта, так и силой артефакта, пытаясь задеть его. Но этот дикий был каким-то неприкасаемым. Куда бы я ни целился, куда бы я ни бил, я встречал пустоту. Но никак не его тело.

— Госпожа, вы в порядке? — маг-недомерок в малиновом пиджаке коснулся плеча судьи. — Что он с вами сделал.

Женщина в белом медленно подняла голову и уставилась на своего помощника с болью в глазах. В этих глаза было всё. Но не было самого главного, в них не было силы.

— Прекратить преследование Волконского, — тихо прошептала она. — Отныне он не является наёмником и не является наследником какого-либо рода или стаи.

— Но, почему? — искренне удивился маг. — Он же преступник!

— Отныне он, — прошептала она и закашлялась, — Бог. Я повторяю, закончить все преследования и помоги мне, наконец, подняться.

Эта тварь опять меня укусила! Нагло, резко, так ещё и улыбается!

Меня пробрал псих, что я не могу достать его. Пускал стены, волны пси-материи, и никак не мог по нему попасть! Он прыгал высоко, быстро, и был недосягаем для меня. А ещё он издевался.

То дерево в меня кинет, то чей-то труп. Появлялся то сверху, то сбоку, то нагло выпрыгивал из-за сугробов, словно всю жизнь был флэшем и отточил свои навыки до совершенства.

А я… я был ослаблен. Моя регенерация уже не справлялась со всеми этими порезами и укусами. Я не мог сосредоточить своё внимание на своей силе. Способности жнеца были бесполезны, активные навыки, которые я получил от телепата, тоже.

Отсутствие сосредоточенности — враг любого мага. И в данный момент у меня не получалось. Ничего не получалось.

Этот наглый выродок делал что-то невозможное, что-то недосягаемое. И где же эта тварь пряталась раньше?

— Что, выдохся? — голос солдата зазвучал из-за спины. Но я даже не повернулся. Просто отмахнулся мысленно от него пси-стеной. — Ой, не попал.

Голос теперь зазвучал откуда-то сверху. Громко и на неприятной интонации.

Я только и успел, что резко дернуться вправо, уходя от очевидной атаки сверху. Но солдат слишком хорошо изучил меня за эти пять минут издевательского боя. Ударил сбоку, с той стороны, куда я попытался уйти.

Удар был чудовищным. Моя голова задёргалась и следом, моё тело пролетело метров пятнадцать, не меньше, и срубило силой удара стоящую столетнюю сосну. Ею же меня и завалило.

Я не паниковал, я не агрессировал и не взорвался яростью. Я поймал какую-то апатию. Мне было безразлично, чем закончится бой, мне было всё равно, сожрёт он меня или нет. Он просто был сильнее и опытнее, чем я. И несмотря на память симбионта, в борьбе с другим носителем я просто проиграл.

Пришла не то чтобы апатия, а смирение. Какое-то сильнейшее смирение.