Я кашлянул, чувствуя металлический привкус во рту. Повернул голову влево и увидел Аню, которая сидела в том же положении, что и я, но без трубок. То ли без сознания, то ли… мертвая…

Присмотрелся получше, напрягая силу в себе, но не получил никакого отклика. Сжал правую руку, пытаясь прочувствовать артефакт и воспользоваться его силой, но… как оказалось, его там уже не было.

— Ты это, завязывая со своими выкрутасами, — рассмеялся Владимир Петрович чуть ли не в лицо мне. — Твою побрякушку я сразу нашёл. Забрал, чтобы ты тут магией не раскидывался.

— Она жива? — спросил я вполне спокойно. — Что ты с ней сделал?

— Она-то? — улыбнулся тот. — Разумеется, жива. Я не вижу смысла тратить на неё силы и нервы. Знаешь, я даже убивать её не буду, чтобы сделать тебе больно.

— Потому что это слишком скучно?

— Разумеется, — его улыбка стала ещё шире. — Я вот не понимаю до сих пор, Ярослав, чего тебе не сиделось под моим крылом? Зачем ты начал убивать моих подчинённых, тратить мои нервы и мешаться? В итоге-то всё равно оказался здесь.

— Мне тоже было скучно, — спокойно ответил я, даже не пытаясь улыбнуться. — Да и ты кидал меня в самое пекло, думая, что мне нравится эта работа наёмника. Подчищать за тобой следы оказалось слишком скучным занятием, но и сила, которую я получал, была ничем, по сравнению с тем дерьмом, которое ты мне подкидывал.

— Ты про концентраты?

— Именно, — ответил я.

Следом появилось неприятное жжение в затылке. Отчего аж слезы на глазах выступили.

Боже, я ещё способен на это?

— Неприятно, да? — оскалился мутант. — Это я отраву свою посильнее запустил, а то больно легко ты разговариваешь. Не хватало мне ещё того, чтобы ты с места вскочил.

— Страшно стало, а старик? — издевательски спросил я, но жжение действительно становилось сильнее и разговаривать становилось трудно. — Стать богом, похоронив под собой столько носителей… — я закашлялся и в момент «кашля» понял одну немаловажную вещь.

Вот тебе и раз! Анатомия моего организма не знает границ! Во-первых, кашляя, я чувствовал, как какой-то наконечник в моём мозгу, словно пытался вылезти. Значит, моё тело пытается, сугубо на уровне инстинктов и «иммунитета» вытолкнуть из себя инородное тело. Пытается заживить рану.

Во-вторых, когда эта игла или что там… двигается, часть раствора попадаёт не туда, куда нужно, и мне становится легче.

Вот он, шанс выйти живым. А интерес-то просыпается. В ту же секунду до меня донёсся тихий голос симбионта.

Только она не говорила что-то конкретно, она просто выкрикивала моё имя. Ну что же, значит, ещё не всё потеряно?

И что было самое главное — мне не было скучно. Цель — выжить и снести старику голову, стала идеей фикс. И мне нравилось это.

Закашлялся ещё раз, выплёвывая перед собой кровь, и Жожоба даже преподнёс к моим губам салфеточку. Как любезно с его стороны.

— Ну же, Волконский, не загибайся раньше времени. Мне всегда было интересно, что чувствовали носители, сидя на твоём месте.

Ах да, и в-третьих, в кармане моих штанов были четыре колбочки. В момент кашля я чувствовал их кожей ног, как бы смешно это ни звучало. Как мне их разбить? Я же смогу выпить их только… своей кожей? Какая разница, как концентрат попадёт в кровь? Резко дёрнуться, чтобы они сжались и давлением ткани разбились?

А смогу ли я выпить их кожей?

Стоп. Если они разобьются, то повредят моё тело, а значит, появятся раны. Что приведёт к одному итогу. Концентрат попадёт напрямую в кровь!

Боже, как же это интересно! Мне чертовски нравится! Это выживание и выпутывание из, казалось бы, безвыходной ситуации будоражит мой мозг!

— Волконский? — вновь раздался голос Владимира Петровича. — Ты всё? Ушёл в себя от осознания своего положения?

— Пошёл ты, — огрызнулся я, пытаясь дёрнуться. — Боже, что ты вливаешь в меня, почему так горячо?

Судя по испуганному выражению лица мутанта, он действительно поверил, что мне больно. Но Жожоба боялся, что что-то сделает не так. Подошёл к монитору, ткнул что-то на экране, и, видимо, жидкость, которую он вливал в меня, чтобы парализовать мои способности, стала литься меньше.

Но я дёрнулся ещё раз, пока не услышал хруст и не почувствовал, как осколок впился в мою ногу.

Получилось. Одна из четырёх разбилась. А может, и не одна.

— Что это было? — озадачился мутант, внимательно смотря мне в глаза.

— Зуб, — прошипел я. — Ты что, сволочь старая, вливаешь в меня? Что за боль? Что это?

Я закашлялся ещё раз и почувствовал, как что-то начало течь по моему затылку. Значит, эта ерунда в моём мозгу, вышла окончательно. Теперь мне нельзя было, чтобы он заметил это. То есть, не дать ему двигаться. Пускай дальше маячит перед лицом, пока я прихожу в себя. Останется только надеяться, что я смогу восстановиться быстро.